Чтение онлайн

Получили «чисто», поехали в «шлюз».

Раньше я, наивный, полагал, что шлюз – это такое гидротехническое сооружение на речках и морях, для перехода судов между разноуровневыми водными бассейнами.

На самом деле это «сквозняк» (проездной двор), причем отнюдь не стационар, а каждый раз новый, «набивается» на схеме обстановки в зависимости от основного и вспомогательного маршрутов эвакуации.

В «шлюзе» Ленка сдала отснятый материал (пока ехали, перекинула на флэшку), мы пересели на свою машину, которая все это время ждала нас здесь под присмотром одного из членов команды Филина, и через второй выезд убыли домой. Куда и на чем поедут Седой, Филин и прочие, нас не интересует – это уже совсем не наши проблемы.

Ну вот, на сегодня все.

Отработали.

Живем мы на юго-западе столицы, в панельной пятиэтажке, на первом этаже в двух «двушках» на одной площадке и с общей стенкой. На площадке четыре двери, вторая справа – резиденция Ленки и Феди, вторая слева – мое логово, здесь я обитаю совместно с двуединой сущностью, имя которой Борман-Рома.

Добро пожаловать. Сейчас примем душ и пойдем обедать. Обедаем сегодня у меня, вчера Борман-Рома по графику варило борщ, так что мне накрывать. Располагайтесь, места полно: Борман-Рома отсутствует, оно сегодня добивает анализ активности по спортклубу «Интифада». Шпионит, одним словом.

Да, предвижу вопрос. Зачем мыться в полдень, зимой, не будучи с утра физкультурно нагруженным? Не знаю, как другие, а я во время таких вот душевнозатратных мероприятий обильно потею. Всякий раз после совместной акции с ночным пернатым непременно хочется как следует вымыться, да не просто так, а жесткой щеткой с едким мылом, и, разумеется, нахлобучить потом миллилитров двести. Для баланса. И ни грамма мне за свою душевную слабость не стыдно: наш железный дровосек Федя после «мероприятий» тоже первым делом бежит в ванную и может даже на этой почве слегка поконфликтовать с Ленкой, поскольку та требует, чтобы ее на правах дамы пропустили первой.

Наверное, это своего рода психологическая защита. Понятно, что ничего от этого не изменится, не исчезнет и не улучшится, но всякий раз, залезая после ТАКОГО под тугие струйки душа, мне кажется, что вода хотя бы отчасти смоет с меня всю эту грязь. Думаю, Ленка с Федей испытывают то же самое.

Пока мы тут занимаемся бытовыми мелочами, могу коротко просветить тех, кто не в курсе, кто мы такие, как живем и чем сейчас занимаемся. Те, кто в курсе, не волнуйтесь: это будет недолго и без деталей, постараюсь уложиться в несколько страничек.

Итак, поехали.

Жили-были два друга: домашний мальчик Дима Добросердов, гуляка-пиволюб, лоботряс и заядлый блоггер, и Федя Гусев, образцовый спортсмен, лейтенант запаса ВДВ, президент военно-спортивного клуба «Патриот» и…

Так, минуточку.

Наверное, кому-то может показаться, что сказочка с каким-то нездоровым и несказочно прозрачным намеком получается. Что значит «жили»? Что значит «были»? А сейчас что же, получается, что мы оба досрочно убыли в царство теней?

Вы знаете, как это ни странно звучит, но именно так и получается.

Помните, наверное, расхожее выражение из тупых америкозных боевиков: «ты уже труп, просто еще не знаешь об этом»?

Так вот, мы об этом знаем.

Если брать за основу общедоступную информацию, мы в той или иной степени повинны в гибели более чем полусотни человек. Нужны ли еще какие-нибудь комментарии?

Мы ходим и дышим, но мы приговорены.

Исполнение приговора – всего лишь вопрос времени.

Я не стану погружаться в детали, на тему «как мы докатились до жизни такой, и вообще, почему все так скверно получилось». Так получилось, и все – с этим уже ничего не поделаешь.

Лучше расскажу, чем мы сейчас занимаемся.

Мы принимаем активное участие в судьбе одного лоботряса, лениво готовимся к мести (получится или нет – не знаю, но готовимся) и между делом, за кров и пищу, работаем демонами РПК.

РПК, если кто не знает, это:

а) Роман Петрович Калашников;

б) Русский Проект Калашникова.

Выбирайте, что больше по душе, совершенно ответственно заявляю: ни в одном из двух вариантов не ошибетесь, поскольку это одно и то же.

Очевидно, тут следует сделать некоторые пояснения: если про Романа Петровича в нашей стране знает каждый вменяемый гражданин, интересующийся политикой (проще говоря, это один из столпов империи), то некоторые специфические аспекты «Русского Проекта» известны далеко не всем.

Что такое РПК для большинства законопослушных членов общества? РПК – человек, это сельскохозяйственный магнат, который кормит полстраны. РПК – проект, это прежде всего обширная благотворительность и активная общественная деятельность. Помимо поддержки «Славянского Легиона» и ряда других молодежных движений, «Русский Проект» ведет несколько социальных программ для малообеспеченных семей, автономно содержит несколько детских домов, интернатов для «трудных» детей и специализированных школ для детей-инвалидов. Кого и по какой программе готовят в этих интернатах, это уже другой вопрос, но в целом РПК имеет репутацию одного из самых успешных и эффективных проектов последнего десятилетия и его поддерживают многие влиятельные люди.

Специфика же состоит в том, что РПК – человек не ограничивается вышеперечисленной легитимной благодатью и регулярно решает наиболее сложные вопросы сугубо силовыми методами. Если нужно выразиться еще яснее, я выражусь: самых лютых «предателей русского народа» мы уничтожаем физически. На одной из таких акций вы только что соприсутствовали.

Почему кавычки?

Дело в том, что это – определение РПК (или Седого – что в рамках предлагаемой темы одно и то же). Это, вообще, концепция РПК, а нашего мнения никто не спрашивал.

Мы наемные демоны, не более того.

Поэтому и закавычил: мы сомневаемся в эффективности и перспективности этой концепции и полагаем, что местами она не совсем правильная. Чуть позже, когда к слову придется, я скажу, почему мы так считаем, а пока продолжим.

До недавнего времени РПК прекрасно обходился и без нас. Для вот таких неформатных шалостей у него есть прекрасный инструмент: команда головорезов под управлением умника-циника Седого. Нет, специально по данному вопросу нас никто не просвещал – тут это не принято, но у меня есть голова, и иногда я ею думаю. Как-то мы собирались в станицу, буквально на заре нашего прекрасного знакомства, и Филин уточнил: мы тут уезжаем, а у нас на послезавтра – Барсуков. А РПК небрежно отмахнулся: да подождет твой Барсуков, никуда не денется.