Чтение онлайн

Отложив щетку, Суини критически осмотрела себя в зеркале. Отлично. Кроме волос, ничто в ее облике не привлекало излишнего внимания. Подтянутая фигура, средний рост — ну, почти средний. Суини хотелось быть выше на дюйм-другой. Голубые глаза, каштановые кудрявые волосы. Неплохая кожа. Ей уже тридцать один год, а на лице ни единой морщинки. Черная юбка оканчивалась чуть выше колен; туфли достаточно строгие, чтобы появиться в художественном салоне, но и не слишком уж старушечьи, а свитер… алый свитер — загляденье. Суини уже почти решила надеть что-нибудь другое, но оставила свитер, очарованная его цветом.

Теперь следовало накраситься. Суини плохо разбиралась в косметике, поэтому ограничивалась самым необходимым: тушью для ресниц и губной помадой. Ей совсем не хотелось походить на шута. «Или на маму», — насмешливо подумала она. Всю жизнь Суини всеми силами старалась не походить на мать, как во внешности, так и в поступках. Ей вполне хватало их общей семейной черты — принадлежности к племени служителей Искусства.

Суини, совершенно уверенная, что из всех ее работ в салоне Кандры остались разве что два-три пейзажа, переворошила кипу портретных набросков, выбрала несколько наиболее близких к завершению и сунула в папку, чтобы показать Мак-Милланам. У нее не было ни одного готового портрета, поскольку те делались на заказ и вручались клиенту сразу после окончания работы.

Взяв папку под мышку, она направилась в салон. Как только Суини ступила на тротуар, сентябрьское солнце залило ее жаркими лучами, и она глубоко вздохнула, наслаждаясь теплом. Большинство прохожих были в рубашках с коротким рукавом, если не считать бизнесменов, которые, должно быть, не расставались с костюмами и галстуками даже в постели. Судя по электронному табло, где попеременно загорались показания времени и температуры, воздух прогрелся до тридцати двух градусов.

Денек был славный, один из тех, когда особенно приятно пройтись пешком.

Дойдя до угла, Суини остановилась у прилавка, где продавались хот-доги. Этого старика торговца она предпочитала всем другим за добродушие и приветливость. Улыбка почти не сходила с его загорелого лица, на котором выделялись ровные белоснежные зубы. Вероятно, протезы, ибо в таком возрасте люди редко умудряются сохранить то, что дано им от природы. Как-то раз, торговец признался Суини, что ему стукнуло шестьдесят восемь, самое время отправляться на пенсию. Такие развалины, как он, должны уступать дорогу тем, кто помоложе, и не мешать им зарабатывать себе на хлеб. С этими словами старик рассмеялся, и Суини поняла, что он и не думает уходить от дел. Напротив, будет и впредь торговать своими сосисками, ласково улыбаясь покупателям. Суини приметила этого старика в первую же неделю своего пребывания в Нью-Йорке и взяла за правило почаще останавливаться у его лотка и внимательно рассматривать лицо торговца.

Это лицо действительно завораживало Суини; она несколько раз делала наброски, беглые, торопливые, опасаясь, что он поймает ее за работой и смутится. Однако до сих пор ей не удавалось ухватить и передать его взгляд, выражение лица человека, который живет в полной гармонии с окружающим и искренне наслаждается жизнью. Подобную умиротворенность увидишь разве что в глазах ребенка, и именно это возбуждало в Суини неодолимое желание запечатлеть старика на бумаге и холсте.

— Держите, да не уроните! — Он взял из пальцев девушки монетку и вложил ей в руку горячую булочку с сосиской. Она опустила папку на асфальт, осторожно поставив ее между ногами, а старик тем временем щедро полил хот-дог горчицей. — Вы сегодня такая нарядная! Наверное, на свиданку намылились?

Ну-ну! В последний раз Суини назначали свидание так давно, что она уже не могла точно припомнить, когда это было. Наверное, года два назад. А то и больше. И она совсем не жалела об этом.

— Нет, по делам. — Суини вонзила зубы в булочку.

— Вы сегодня такая горяченькая, прямо спасу нет! — Торговец улыбнулся, и Суини улыбнулась в ответ, хотя замечание старика смутило ее. Горяченькая? Это она-то? Уж кого-кого, а себя Суини никак не могла назвать горячим человеком, в любом смысле этого слова. Она предпочитала трудиться день напролет, с головой уходя в цвет и форму, освещение и текстуру, чем попусту тратить время и волноваться из-за того, что какой-нибудь мужчина подумает о ее волосах, либо тревожиться, не встречается ли он с кем-нибудь еще.

В колледже у Суини бывали свидания, поскольку окружающие, казалось, ждали этого от нее, однако после двух-трех недолгих школьных увлечений она потеряла интерес к парням, даже не чувствовала плотских желаний с… с нынешнего утра, если уж на то пошло. Суини немало удивило, что рекламный ролик кока-колы оказал на нее такое воздействие. Вспышка вожделения испугала ее. Суини была уверена, что ей не грозит гормональное безумие, которое стоило многим женщинам творческой карьеры или по меньшей мере погубило их талант.

— Когда вы появитесь в этом, прикиде, все лягут! — добавил старик и вновь улыбнулся.

Суини и в голову не приходило, что простая юбка и свитер так привлекательны. Все дело в цвете, решила она. Жители Нью-Йорка носили все черное. Порой Суини казалось, что во всем городе не сыскать ни одной яркой тряпки. В своем алом свитере она, должно быть, выглядела, словно птица-кардинал среди ворон. Несомненно, ей пошло на пользу и то, что она причесала волосы, да еще и сережки нацепила, черт побери!

Суини подняла папку, которую сжимала коленями, и зашагала по улице с хот-догом в руке. Салон находился в четырех кварталах отсюда, так что она успеет доесть сосиску и вытереть с губ горчицу. Вряд ли удастся произвести на Мак-Милланов благоприятное впечатление, если они увидят ее перемазанной.

Как хорошо, что Кандра устроила эту встречу! Владельцы других художественных салонов едва ли стали бы уделять, ей слишком много внимания. Сейчас в моде были примитив и модерн, но уж никак не традиционный стиль, которого она придерживалась. Однако Кандра всегда блюла интерес Суини и помогала ей в делах. Точно так же Кандра относилась ко всем художникам, выставлявшимся в ее салоне, — от самых безвестных до знаменитостей. Она общалась с ними с искренней доброжелательностью, и это привлекало к ней клиентов и год за годом приносило салону значительный доход. Впрочем, Кандре незачем беспокоиться из-за денег: Ричард так богат, что прибыли и убытки салона не имеют ровным счетом никакого значения.

При воспоминании о Ричарде перед мысленным взором Суини возникло его лицо, неизменно повергавшее ее в смятение. Она с удовольствием нарисовала бы Ричарда, но не решалась предложить ему позировать. Лицо Ричарда состояло из жестких углов и пронзительных глаз. Суини не стала бы рисовать этого человека в привычном для него двубортном итальянском костюме из шелка; нет, она изобразила бы его где-нибудь в портовых доках или за рулем громадного грузовика. Ричард Уорт представлялся ей крутым парнем в пропотевшей футболке, но уж никак не воротилой с Уолл-стрит.