Чтение онлайн

— Берешь своих и бегом к холмам, что прямо перед тобой, там за ними Хит прижал последнюю сотню мятежников, надо помочь. А то его подмога сдулась, люди Живучего оказались не настолько живучими.

— Понял, капитан, — отозвался Рир, — уже делаем.

Головин, глядя в артефакт, обвел взглядом поле боя, но Дию так и не обнаружил.

— Пошли туда, где последний раз видел Серебристую, — скомандовал Головин и первым пошел в указанном Ханом направлении.

Телохранитель кивнул и, ускорившись, вырвался на полкорпуса вперед.

— Капитан, — раздался голос десятника Гара в небольшом наушнике, соединенным с переговорником, — я вас вижу, идете чуть правее нас, вам лучше поторопиться, тут Дия.

Головин нашел взглядом Гара и рванул к оврагу, возле которого собралось человек двадцать.

Уже через три секунды он добрался до столпившихся на склоне людей. Те подались в сторону, пропуская Павла и запыхавшегося, пытающегося его догнать телохранителя.

Овраг был глубоким, Дия лежала на спине, глядя в небеса, возле нее сидел штатный лекарь полусотни, положив голову девушки себе на колени. Бросив взгляд на появившегося над обрывом Головина, он покачал головой.

Да Павел и сам видел, что медицина и артефакты тут бессильны, кто-то нанес девушке рубящую рану, развалив грудную клетку наискось от правого плеча и до левого бедра, края раны спеклись. То, что Серебристая еще жива, чудо, ее лицо было совершенно спокойным, благодаря артефактам она не чувствовала боли.

Головин спрыгнул вниз и мотнул головой лекарю, тот понял все правильно и исчез. Десятник Хар увел остальных, остался только Хан, стоящий за спиной, но Павел к нему так привык, что не обратил внимания, что они тут не одни. Он поудобней устроил голову Дии на своих коленях, провел рукой по некогда серебристым, а теперь бурым от крови волосам.

— Как же ты так, милая? — прошептал он.

Говорить дочка контрабандиста не могла, только как-то беспомощно и виновато улыбнулась. Головин начал ее гладить по волосам. Лицо Дии снова расслабилось, она закрыла глаза, чтобы больше не открыть их никогда. Павел не знал, в какой момент она умерла, просто почувствовал, что за довольно долгое время она больше не сделала ни одного вдоха.

— Капитан, — позвал его Хан.

— Съ…сь отсюда, — прорычал Головин по-русски, но знал, что телохранитель отлично понимает матерные выражения, — я сам приду. Заканчивайте, собирайте трофеи, занимайте лагерь мятежников, пленных не трогать.

— Слушаюсь, — отчеканил Хан и полез вверх по пологому склону, он прекрасно знал, когда можно спорить с командиром, а когда лучше не лезть, а то так прилетит, что месяц даже с артефактами лечиться придется.

Головин посмотрел на спокойно расслабленное лицо Дии, покрытое кровавой коркой. Он перетащил флягу, висящую на спине, и аккуратно отмыл кровавые подтеки.

— Как же ты так, милая? Как же так…

— Держись, внук, — на секунду появившись, с сочувствием произнес дед, — правильная была барышня, хорошая.

Накатила тоска, хотелось волком завыть, но он стиснул зубы.

— Все, что имеем, теряем, — прошептал Павел.

Еще несколько минут он сидел и гладил Дию по волосам, затем все же встал, после чего легко и не напрягаясь, поднял телекинезом тело девушки и бережно перенес ее на край оврага. Давно прошли времена, когда имплантат перегревался даже от малейшего перенапряжения, теперь он без труда мог перенести чугунную болванку весом в полторы сотни килограмм метров на четыреста. Что ему мертвая девушка, весившая чуть больше шестидесяти? Он выбрался из оврага, создавая телекинезом себе ступеньки. Пара секунд, и вот он стоит на краю. Видимо, все уже знали о его горе, иначе невозможно объяснить, почему никто не пытался вызвать его. Даже ИИ ничего не сказал.

Оглядев бранное поле, где до сих пор ходили его и чужие наемники, собирая в несколько отрядных ноирданов (так местные называли свои летающие машины — «ноир» — парить, «дан» — транспорт) с небольшими кузовами трофеи.

Словно из-под земли появился Хан и встал рядом с Головиным.

— Какие будут приказы, капитан?

— Никаких, — ответил Павел сквозь зубы.

Он легко поднял тело Дии и, сопровождаемый взглядами наемников, направился в сторону лагеря «гусей». Короткий путь через бранное поле и более длинный путь до лагеря, который был в часе пешего пути.

Хан было заикнулся о том, что можно связаться с людьми в лагере, и те пригонят ноирдан, но Мираж так посмотрел на него, что телохранитель заткнулся, и весь оставшийся путь они проделали в полной тишине. Так и шагали. Несколько раз его запрашивал по переговорнику Хит, но Головин не отвечал. Наконец, до «левой руки» дошло, что от капитана сейчас ничего не добьешься, и он отстал.

Границу лагеря они пересекли через пятьдесят минут, раненые наемники, уже перевязанные отрядным коновалом, лежащие под навесом, молча смотрели на своего командира.

Хан забежал вперед и быстро развязал завязки клапана их персонального с Дией шатра. Головин механически кивнул и, не глядя, чуть пригнувшись, прошел внутрь. В большей части этой двухкомнатной палатки стоял стол, за которым проходили все советы полусотников, сейчас до сих пор на столе лежала большая карта долины, рядом пепельница, полная окурков, небрежно отодвинутые складные брезентовые стулья.

— Все со стола на пол, — приказал Головин Хану, который, как всегда, вошел следом, — и до утра меня не трогать. Кто сунется, пожалеет.

Телохранитель кивнул и исполнил приказ, расчистив столешницу, после чего бросил обеспокоенный взгляд на капитана и вышел.

Головин бережно опустил тело Дии на стол. Внутри груди разрасталась какая-то пустота, ничего не хотелось, вообще ничего. Он посмотрел на свои руки, они были перемазаны засохшей кровью, но его это не волновало, он придвинул ближайший стул, взял девушку за руку и замер, уставившись в пустоту.

Когда какое-то время спустя сработал переговорник, Головин с яростью сорвал его с пояса и швырнул в стену, вот только ткань совершенно не годилась для гнева, тот спокойно упал на землю целехонький, продолжая дребезжать, и это раздражало. Не поднимаясь, он телекинезом притянул его к себе и, нажав руну выключения, откинул в сторону.