Темный

День не задался с самого утра, а может наоборот. Все зависит от того, с какой точки зрения посмотреть. Ведь могло быть гораздо хуже.

Я проснулся и обнаружил, что Маринка, моя девятнадцатилетняя сожительница, демонстративно, с шумом, пакует чемоданы и неумело изображает плач.

Все понятно. Она уходила. Этого момента я ждал уже несколько дней, и понимал ее.

Она красивая девушка, приехала покорять столицу. Как это бывает, никуда не поступила, и тут подвернулся я, Юра Темников, сорокалетний аристократ без вредных привычек и собственной жилплощадью в центре Неерборга.

Отношения у нас сложились сразу. Маринка понимала, что нужно мужчине, и считала, что я богач. Это заблуждение. Но я девушку не разубеждал, а поселил в своей трехкомнатной квартире на улице Марш — Арадийо, обеспечивал красотку, одевал, вывозил на курорты и регулярно выводил в клубы. Короче, проявлял щедрость. И продолжалось это целых три месяца, для меня очень долгий срок. До тех пор пока по совету подруг она не решила, что необходимо переходить на следующий уровень наших отношений.

С этого момента началась нервотрепка.

Каждый день одно и то же, психологическое давление. Мол, мне надо остепениться. Она меня любит. Мы идеальная пара. Пора ей познакомиться с моими родителями и близкими родственниками. А что если нас навестит мама из Хоргарда, которая будет в Неерборге проездом? Ну и так далее.

Почему-то она считала, что мне суждено стать ее мужем, а я, честно говоря, уже устал от сексапильной красотки. Ладно, была бы умная девочка, с которой есть о чем поговорить. Однако у Маринки кроме внешности, молодости и хорошего сочного тела ничего. На уме только тряпки, секс и веселье. Поэтому вчера, когда она начала очередной натиск, я поставил ее перед выбором — либо она закрывает свой рот, либо уходит. Все просто, в отношениях с противоположным полом сложности ни к чему, особенно если речь идет о плотских утехах.

Спали в разных комнатах. Я на широкой двуспальной кровати, а подруга на диване в гостиной. О чем она думала минувшей ночью, не знаю и знать не хочу. Но то, что перед уходом она решила устроить скандал и обвинить меня во всех смертных грехах, понял сразу. Маринка не первая, кто подобным образом покидает мою квартиру. И, сделав себе кофе, я включил компьютер и начал просматривать почту. А попутно прислушивался к ее воплям и мысленно отвечал.

— Негодяй! Ты мной воспользовался… — заламывая руки, она всхлипнула, наигранно и натужно.

«Вот еще. Скажешь тоже. Воспользовался. Мне тебя Рудик подсуетил, который поставляет в столичные бордели неудавшихся „актрис“, „юристов“, „менеджеров“ и прочих „маркетологов“. За это я ему полсотни монет отдал. Между прочим. И ты, милая, отправилась ко мне с ночевкой в первый же вечер».

— А ведь девочки предупреждали меня, что ты мерзавец…

«Какие такие девочки? Вероника, проститутка с улицы Аскарн? Марго из эскорта? Или Анжела — наркоманка? А может гомик Жоржик? Это не девочки. Нет. Это шмары. И советы подобных мразей тебя до добра не доведут. Нашла бы ты кого получше и, кстати, у тебя был шанс сменить круг общения, когда мы выбирались в театр или оперу. Однако тебе там было скучно».

— Но нет, я не поверила… Потому что полюбила тебя…

«Да — да, любовь — это сила. Только зачем ты за эту любовь деньги брала, а когда тебе казалось, что я даю мало, лазила в мой кошелек? Думала, не замечу? А зря. Я пока еще на память не жалуюсь».

— Глупая… Нафантазировала себе, что встретила настоящего рыцаря…

«А вот это правильные слова. Про глупость и фантазии».

— Ты старый развратник, совратил меня…

«Насчет старого развратника ты зря, потому что я еще не старый. И насчет совращения погорячилась. Знаю я кое-что, твои же „подружки“ информацией поделились. Так что лучше тебе про это молчать».

— А еще ты буйный и агрессивный…

«Дура! Если бы я в „Лас — Пальмасе“ с теми залетными парнями не схлестнулся, плохо бы тебе было. А наркоманы из „Светофора“, с которыми ты едва не ушла, вообще звери. Лучше бы спасибо сказала. Неблагодарная тварь».

— И в постели ты не очень…

«Вот так всегда — пока живешь с женщиной, все нормально. А при расставании, когда доводов не хватает, начинают постель вспоминать. Ну почему нельзя разбежаться тихо? Боги! Почему!?»

— А это оттого, что ты много пьешь…

«Хоть раз меня кто-нибудь пьяным видел? Нет. Бывает, что выпиваю, но в рамках нормы. Значит, снова напраслина».

— Так и подохнешь в своей конуре! Одинокий и никому ненужный! Попомни мои слова, словно волк — одиночка, будешь умирать, и воды никто не подаст…

«Все может быть. Но лучше уж одному, чем с тем, кого не любишь, не уважаешь и не ценишь. Честное слово — так проще. Если не свела судьба с женщиной, за которую не жаль жизнь отдать, пусть я останусь один».

— Смотри! Я сейчас уйду, и больше ты меня не увидишь! Никогда!

«Думаешь, стану останавливать? Не дождешься».

— Но если ты попросишь прощения за свои слова, возможно, я могла бы остаться…

«Нет уж. Собралась уходить, держать не стану».

Короткая пауза и пластинка начинается сначала:

— Опомнись, Юра! Не разрушай любовь! Не становись козлом!

«Как же ты мне надоела».

— Сколько у нас общего…

«Кроме постели ничего не припомню».

— Я даю тебе последний шанс…

«Пожалуй, хватит тебя слушать. Надоела».

Я встал, подхватил ее чемоданы и направился к двери. Маринка взвизгнула и попыталась меня остановить. Но я резко дернул чемоданы и она едва не упала. Девушка отшатнулась, и я подошел к выходу. После чего дождался, когда сожительница, уже бывшая, появится в прихожей и открыл дверь.

— Первый пошел! — один чемодан вылетел из квартиры на лестничную площадку.

— Ой! — взвизгнула Маринка.

— Второй пошел! — другой чемодан совершил короткий полет и, скрипнув, приземлился.

— Скотина! Это же фирменные вещи!