Чтение онлайн

— Что же с ними стряслось?

— Примерно за сто лет до твоего рождения одного Темного Охотника угораздило влюбиться в свою тальпину. К несчастью для всех нас, она не прошла испытание Артемиды. Богиня пришла в ярость: отняла у нас тальпин и ввела знаменитое Правило одной ночи. А Ашерон пополнил его собственным законом: «Оруженосцев — ни-ни!» М-да... Кому не случалось искать в Британии VII века нормальную девушку па одну ночь — тот, можно сказать, жизни не нюхал.

— Ну, у меня-то такой проблемы нет! — фыркнул Вульф.

— Да, завидую тебе. Нам всем приходится держать сердце на замке, чтобы не погубить себя, а ты можешь, ничего не боясь, предаваться плотским утехам.

— Поверь, Тейлон, радоваться тут нечему. В конечном счете я все равно одинок. Только представь: стоит тебе выйти за дверь — женщина забывает и имя твое, и лицо. — Вульф устало вздохнул. — Только на прошлой неделе мать Кристофера трижды приходила ко мне, чтобы познакомиться с работодателем своего сына. Трижды! А сколько я ее знаю? Тридцать лет! И еще не забыл, как шестнадцать лет назад, когда я вернулся домой, она вызвала копов, приняв меня за грабителя.

Тейлон поморщился: боль в голосе Вульфа напомнила о том, почему он сам давным-давно запретил себе чувствовать что-либо, кроме физического наслаждения.

От всех этих чувств и переживаний — одна морока! Куда лучше обходиться без них.

— Что ж, братишка, — проговорил он в трубку, — по крайней мере, тебя помнит твой Оруженосец. И мы.

— Да уж. Слава богам за современные технологии. Без телефона я бы свихнулся.

Тейлон поерзал на стуле.

— Не то чтобы я хотел сменить тему, но... Ты уже слышал, кого Артемида направила в Новый Орлеан на место Кириана?

— Валерия! — Трудно сказать, что доминировало в голосе Вульфа — изумление или недовольство. — Интересно, о чем она только думала?!

— Понятия не имею.

— А Кириан знает? — спросил Вульф.

— По понятным причинам, мы с Ашероном не спешим ему сообщать, что родной внук — и точная копия — человека, который истребил всю его семью и распял его самого, теперь живет в пяти минутах ходьбы от него. Однако рано или поздно он все равно об этом узнает.

— Будь Валерий хоть трижды бессмертный — как только их дороги пересекутся, Кириан его прикончит! А тебе только этого не хватало, особенно сейчас.

— Да уж!

— А кого в этом году пришлют в усиление на время Карнавала? — спросил Вульф.

Тейлон поморщился, подбросив на ладони монетку. Ему вспомнился Зарек. Когда-то раб в Древнем Риме, теперь — кровосос.Охотник, питающийся человеческой кровью. Мягко говоря, неуравновешенная личность. Говоря откровенно — конченый психопат.

И именно этот милый субъект завтра приезжает в Новый Орлеан, чтобы плечом к плечу с Тейлоном сражаться с даймонами, чье нашествие ожидается со дня на день. А Тейлон так надеялся, что на этот раз ему в усиление дадут какую-нибудь симпатичную Охотницу! Присутствие рядом любого другого Охотника уменьшает его Силу, — но пусть уж лучше это будет милая девушка, чем угрюмый псих!

Тем более — для того, чем он мечтал заняться с Охотницей, сверхъестественные способности ему не понадобятся, хватит и обычных мужских...

— Сюда едет Зарек.

Вульф чертыхнулся.

— Я думал, Ашерон никогда не выпустит его с Аляски!

— Я тоже так думал. Но ничего не поделаешь — приказ Артемиды. Веселенький нам здесь предстоит Карнавал!

Вульф рассмеялся в ответ.

Наконец появилась официантка с чашечкой кофе и тремя блинчиками, густо посыпанными сахарной пудрой. Тейлон с наслаждением втянул в себя аппетитный аромат.

— Кофе прибыл? — поинтересовался Вульф.

— Ага!

Тейлон еще раз вдохнул запах кофе, отставил его в сторонку — пусть чуть-чуть остынет — и потянулся к тарелке. Но вдруг замер, не успев дотронуться до выпечки. Что-то привлекло его внимание. Что-то с правой стороны Джексон-сквер, со стороны Пешеходной аллеи.

— О, черт!

— Что такое?

— Тревога.

— Что, сейчас опять останешься без кофе?

— Пошел ты, викинг.

Раздраженно прищурившись, Тейлон следил за компанией из четырех даймонов, неспешно шагающих по ночной улице. Стройные, золотоволосые, ослепительно красивые, как все их племя. Этакие расфуфыренные павлины — идут, никого не боясь, упиваясь своей мощью. Высматривают добычу.

Даймоны — по натуре трусы. Никогда не дерутся один на один, и даже когда их несколько — вступают в схватку лишь в самом крайнем случае. На людей охотятся в открытую — даймон гораздо сильнее человека, но стоит поблизости появиться Темному Охотнику, — они бросятся врассыпную.

Когда-то все было иначе. Среди даймонов встречались искусные и мужественные воины. Но следующие поколения, утратив силы и воинские таланты своих предков, сделались осторожнее.

Впрочем, не все. Вот этих наглецов осторожными не назовешь.

— Знаешь, — проговорил Тейлон, — если бы я не умел мыслить позитивно, то сейчас был бы чертовски зол.

— По-моему, ты уже чертовски зол.

— Да разве это «зол»? Так, слегка недоволен. Черт, ты бы только видел эту компашку! — И, от бросивкельтский акцент, Тейлон принялся сочинять разговор между даймонами. — «Ах, Джорджи, милый, — пропищал он манерным тоненьким голоском, — тебе не кажется, что здесь попахивает Темным Охотником?» И в ответ, на две октавы ниже: «Да брось. Дик, какие здесь Охотники!» — «О, Джорджи, ты же знаешь, я такой чувствительный!» — «Погоди-ка... Чую туриста. Что за запах! Какая сочная душа!»...

— Слушай, ты их не упустишь?

— Не беспокойся, эти кляксы никуда не спешат.

Темные Охотники прозвали даймонов «кляксами» за черные пятна на груди. Такое пятно появлялось у каждого даймона, когда он переходил грань и превращался из обычного аполлита в безжалостного убийцу, питающегося чужими душами.

— Черт, я хотел всего-навсего выпить кофе! — Бросив тоскливый взгляд на свой несостоявшийся ужин, Тейлон принялся взвешивать приоритеты: — Кофе... даймоны... или кофе... нет, все-таки даймоны...