Чтение онлайн

Сообщив собравшимся, что не приглашенная на празднество горная нечисть три дня со злости грызла невкусные камни, Роман, прижав ладонями струны, вежливо осведомился у пышущего здоровьем высокого мужчины с круглым лицом и круглыми же, по-жабьи выпученными глазами:

— Что вы думаете об этой балладе, достопочтенный? Я слышал, что в Мунте ее исполняют на другой мотив.

Видимо, конфуз, случившийся с Горными Хозяевами, произвел на синяков угнетающее впечатление, во всяком случае, дар речи они потеряли. Первым пришел в себя старший, которого природа отметила огромной плешью. Он весьма вежливо осведомился:

— Прошу дана либра, давно ли он приехал до Белого Моста и что думаете совершенном здесь преступлении?

— Я не люблю отвечать на подобные вопросы без крайней на то необходимости.

— Проще либра, то очень важно. Прошлой ночью здесь с помощью Запретной магии было совершено убийство, кое мы должны расследовать на месте. Если дан либр является свидетелем оного злодейства, то следствие хотело бы услышать его показания.

— Сожалею, данове, но я приехал сегодня днем и ничего не знаю о случившемся. Надеюсь, вы успешно исполните свой долг, а я ничем не могу вам помочь, тем более что из-за расковавшейся лошади и так потерял целый день. Завтра поутру я выезжаю в Таяну.

— Не смеем долее задерживать дана. Но пока следствие не уверено, что окрестности Белого Моста безопасны для одинокого путника, дан должен взять в провожатые троих стражников или же дождаться конца дознания.

— Я привык путешествовать один, но благодарю вас за заботу. Прощайте, данове, я устал и хочу спать.

Поднявшись к себе Роман, однако, и не подумал ложиться. Происшествие начинало занимать его все больше и больше. Появление синяков с отрядом стражников и каким-то мелким мерзавцем из местных могло означать только одно — в селе произошло что-то выдающееся, причем связанное с Запретным. То, что по времени это совпало с его, Романа, приездом и с ожидаемым появлением эландского посольства, могло быть простым совпадением, но бард совпадений не любил. Теперь он проклинал себя за то, что развлекал сельчан песнями, вместо того, чтобы по душам поговорить с войтом.

Рыгор между тем также придавался самоедству. Догадайся он предупредить либра до того, как Проклятый принес синяков, тот наверняка согласился бы помочь. Видно, что эту нечисть гость не жалует. А так застигнутый врасплох бард признал, что ничего не знает, а значит, не может быть свидетелем в пользу Белого Моста. И еще этот клятый Гонза… Ясно-понятно, кто озаботился донести. Выкрутимся — найдем на паршивца управу. Если, конечно, выкрутимся.

Надо было или сразу казнить Лупе и слать гонца к барону, или… или заставить дуреху бежать. А теперь Гонза и его подлая сестрица сделают все, чтобы и Лупе, и он, Рыгор, были признаны виновными. Войт с тоской посмотрел на стражников, якобы охраняющих его дом от шатающейся по лесам нечисти. Теперь остается только ждать.

Роман не удивился, когда в дверь кто-то поскребся, он ждал чего-то подобного. По всему выходило, что или войт, или Красотка Гвенда должны его проведать, но на пороге молча стоял долговязый паренек лет шестнадцати. Роман припомнил, что видел его днем, — парнишка, видать, был родичем хозяйки и таскал ей воду. Внизу послышалось характерное звяканье — фискал задел своим снаряжением о какой-то угол. Бард втащил гостя в комнату и закрыл дверь.

— Как тебя зовут?

— Зенек, проше дана, я племянник даны Гвенды.

— Я так и думал. Ты хотел со мной поговорить. О чем?

— О Лупе. Она не виновата, и мы никто не виноваты, это, проше дана, або волк, або еще кто. А она Панку пальцем не тронула, та сама была дура.

— Погоди, кто такие Лупе, Панка, при чем тут волк, кто в чем виноват, говори по порядку.

— Так я ж и говорю, эта светлой памяти стерва сама во всем виновата. А Лупе, она добрая, она даже кошки не обидит, не то что человека. Та сама…

— Остановись, Зенек. Я никогда не был у вас и ничего не пойму. Кто такая Лупе?

— Знахарка.

— Откуда она взялась?

— Пришла.

— Давно? Да не заставляй из тебя клещами слова тянуть. Я ж не синяк. Говори смело что знаешь. Какая она, эта твоя Лупе, где раньше жила, как к вам попала?

— Красивая она, худая только. Совсем не как наши, а вроде как из ясновельможных. Я малым еще был, она у тетки остановилась, а тут Катре рожать, у Катри до этого двое мертвых родилось, и свекруха ейная говорит, или помирай, или чтоб сын был…

— Значит, Лупе помогла Катре, потом кому-то еще, потом еще, а потом у вас осталась?

— А откуда дан знает? — изумленно выдохнул Зенек.

— Все на свете повторимо. Но про что это болтали синяки?

— Ночью якась зверюга на мелкие шматочки разодрала тую кляту Панку.

— Что за Панка?

— Та Аглая, дочка Цильки, Цилины то есть. Ну, тощей такой, кричит еще на всех.

— Видел таких, и что Цилина?

— Та ее брат Гонза их и приволок.

— Тот мелкий, на крысу похож?

— Вот-вот, на крысу. То он помоганец эконома у его ясновельможности барона Кузинга. Так Цилина сбегала до братца, а той сгоняв до города та привел синяков.

— А Лупе тут при чем?

— Так они ж Лупе ненавидят, Панка с Цилиной всем кричала, что то Лупе Панку спортила, что никто с парней на нее и через порог смотреть не хотел.

— А она спортила?

— Да чего ее портить, она уродилась такой, и маманька ее такая ж была, когда б не деньги, то Тодор никогда б на ней не женился, а Панка еще худьша за мамашу.

— Значит, Панку кто-то убил, а свалили на Лупе?

— Не просто убили, на шматочки разорвали. А Лупе ей вчера ввечеру и скажи, чтоб та в пущу не ходила, а то, мол, плохо будет.

— Какая пуща?

— Ласкава пуща. Это за Белым Мостом. Мы туда все ходим, особливо молодые на ночь.

— И Панка туда собралась с кем-то?

— С одним из Замостья, хилый такой…

— А он вернулся?

— Та откуда ж нам знать? А вот Панку вранци нашли. Я зверей, что здесь живут, добре знаю. Никто, особливо весной, такого б не сотворил.

— А люди?

— Люди тоже так не смогут, то чудище какое-то.

— А ты говорил, волк… И тебе еще ведьму жалко?

— Да не виновата она. И мы все не виноваты. А теперь через ту Панку и ее семью змеиную нас всех разогнать могут, а то в крепостные, если не признаем, что то по злобе Лупе наколдовала…