Телефон
Шрифт:
— И вы думаете…
— Не думаю, а уверен. Через несколько дней копия с письма его превосходительства господина префекта ляжет с соответствующим комментарием на стол его высокопревосходительства министра внутренних дел. Конильяро не упустит этой возможности отомстить своему обидчику.
— Тем лучше. Значит, я могу быть спокойным. Уж очень мне не хотелось осведомлять…
— Я буду держать вас в курсе дела, господин квестор.
— Разрешите, синьора? Я ищу синьора Дженуарди.
— Он болеет.
— Я знаю. За мной приходил Калуццэ Недовертыш, который на складе вашего мужа работает. Я доктор Дзингарелла.
— Ой, доктор, виновата, против свету не распознала вас. Входите, входите.
— Где наш больной?
— В спальне лежит. Ступайте за мной, я вас проведу. Пиппо, доктор Дзингарелла пришел.
— Здравствуйте, доктор, спасибо, что пришли.
— Присаживайтесь, присаживайтесь.
— Спасибо, синьора. Что случилось, синьор Дженуарди?
— На следующий день после того, как меня сперва арестовали, а потом отпустили, я проснулся с температурой. Когда меня арестовали, Танинэ?
— Как это когда? Вчера! У тебя что, память отшибло?
— Извините, доктор, я плохо соображаю.
— Ничего страшного. Сейчас мы температурку измерим. Градусник под мышку, вот так. А пока сядьте, поднимите фуфайку. Очень хорошо. Глубокий вдох… Еще разик… Скажите тридцать три… тридцать три… тридцать три… теперь откроем рот пошире и покажем язык… А теперь давайте градусник.
— Что-нибудь серьезное, доктор?
— Ваш муж здоров как вол. Небольшая температурка, я думаю, оттого, что он перенервничал накануне.
— А сыпь по всему телу у меня отчего? Смотрите, доктор… тут… и вот тут…
— Это испорченная кровь, Пиппо.
— Помолчи, Танинэ. Кто здесь врач?
— Скажите, синьор Дженуарди, в Монтелузе вас держали в тюремной камере?
— Да, несколько часов. Камера была пустая, меня одного в ней заперли.
— Там был матрац?
— Был. А у меня ноги подкашивались, я на него и прилег.
— И вас искусали блохи и вши. Живого места на вас не оставили.
— Пресвятая Дева! Какая гадость!
— Бывает, синьора. Не беспокойтесь, укусы пройдут.
— А от температуры что ему принимать?
— Температура, думаю, сама упадет. Для успокоения неплохо ромашку попить.
— Танинэ, ты не сваришь доктору кофе?
— Не беспокойтесь, синьора.
— О каком беспокойстве вы говорите? Кофе готов, сейчас принесу.
— Доктор, пока жена не вернулась, скажу вам одну вещь. Может, температура виновата, а может, нет, но с самого утра на меня настоящий любовный голод напал. Сейчас только десять часов, а я уже три раза поработал.
— Ты хочешь сказать, что у тебя частая эрекция?
— Вот именно.
— Ничего страшного, это естественная реакция организма. Я на шепот перешел, чтоб твоя жена не слышала. Ты прекрасно выдержал испытание, товарищ. Молодец. Жаль только, что тебя раскрыли.
— Извините, доктор, почему вы говорите мне «ты»?
— Потому что так заведено между товарищами. Слушай, я открою тебе тайну. На следующей неделе приедет инкогнито Де Феличе Джуффрида. Ты должен обязательно с ним встретиться. Я сообщу тебе день и час.
— Позвольте вам сказать, доктор, что к этой истории с социалистами лично я…
— А вот и кофе.
— Вы очень любезны, синьора.
— Папа! Папочка! Святая Мария, какой приятный сюрприз!
— Как дела, Танинэ?
— Уже лучше. Садись. Пиппо, к нам папа пришел!
— Дон Нэнэ! Какая радость! Какая честь! Добро пожаловать в дом, где вы еще не были!
— Что с тобой, Пиппо? Я зашел на склад, и Калуццэ сказал, что ты хвораешь.
— Пустяки. Небольшая температура. Только что был врач. Он говорит, что это от страха, которого я натерпелся.
— Мы все перепугались. Я пришел просить у тебя прощения.
— Прощения? У меня? За что?
— Когда я услышал, что тебя забрали карабинеры, я подумал: ни с того ни с сего не арестуют, чего-то небось мой зятек натворил. Я был неправ. За тобой никакой вины нет, и я извиняюсь, что плохо про тебя подумал.
— И кто же вас убедил в моей невиновности?
— Начальник полиции Спинозо. Хороший человек. Он объяснил, что лейтенант карабинеров спутал тебя с другим человеком. Заместо него арестовал тебя. Ты плачешь?
— Что с тобой, милый? Не плачь, а то я тоже плакать начну.
— Да, Танинэ, да, ваше степенство, я плачу! Если б вы знали, папа, каково без вины в камере сидеть!
— Хватит, Пиппо, вытри слезы. Слава богу, все позади.
— Да, папа. Да, ваше степенство. Позади. Ничего, что я называю вас папой? Вы разрешаете?
— Конечно, сын мой. Танинэ, как только Пиппо поправится, жду вас на обед или на ужин.
— Папа, как поживает Лиллина?
— Что тебе сказать, Танинэ? Последние дни она не в своей тарелке. Вчера думала съездить в Фелу, она ведь недели прожить не может вдалеке от родителей. А потом сказала, в другой день поедет.
— А ты, кажется, завтра в Фелу собирался, да, Пиппо?
— Да, Танинэ, у меня встреча с братьями Тантерра назначена, я тебе говорил: надо закупку партии леса обсудить. Теперь из-за болезни поездка откладывается. Ничего не поделаешь.
— Значит, не забудь: как только поправишься, вы приходите к нам. Лиллина будет рада. Она ведь все время дома сидит и никого не видит.
— Как только обмогнусь, мы придем.
— Танинэ, ты проводишь меня до двери?
— Танинэ, папа ушел?
— Да, Пиппо.