Шрифт:
Юрий Дружников
Техасские заскоки
Более опытные друзья, раскиданные по земному шару и уже хлебнувшие свое, были в ужасе: там ведь духота, надо жить с аквалангом. Ну, с воздухолангом - какая разница? Это пустыня, там салат из кактусов едят колючки вместо перца. Тем друзьям, которые поддержали меня, я по сей день благодарен.
Мы прилетели в столицу Техаса Остин в январе. Не было ни духоты, ни жары. Моросил обыкновенный московский дождичек. Шокировала не экзотика, а нечто другое. Это была родная Очередь за колбасой
Друзья повезли нас обедать. Если не считать тюрьмы и этой огромной, часа на полтора, очереди за колбасой (а оказалось, что там давали также и мясо), ничего примечательного не было в этом маленьком техасском городишке по имени Локхард.
Расположен он в двух часах езды от знаменитого космического Хьюстона, и туристы, понятное дело, рулят туда. А кто задержится в Локхарде, может посетить краеведческий музей, который гордо называется "Посольство Техаса", и посидеть в тюрьме.
Тюрьма маленькая и старая, бежать из нее, говорят, проще пареной репы, по этим двум причинам ее и закрыли. Уголовники сидят в современной тюрьме, а эта разваливается. Пока вы проверяете прочность решетки и лежите на железной койке в камере-одиночке, вокруг стрекочут фото- и видеокамеры, - это туристы спешат увековечить друг друга. Внутрь пускает бесплатно старичок, который норовит рассказать вам об этой тюрьме больше, чем вам хочется знать. От щедрости души пожертвуйте один доллар на ремонт исторического объекта.
В тюрьме инстинктивно возникает чувство голода, и начинаете думать о колбасе, которой вас обещали угостить. Где же она? Да вот, в ближайшей забегаловке. Очередь туда тянется вдоль стены дома по улице на целый квартал. Что-то слышится родное, что-то видится такое, от чего мы немного отвыкли. Двигаемся медленно. Выглянуло солнышко и начинает припекать. Кто-то впереди нас занял очередь заранее, и к нему подвалила целая группа лиц с детьми в колясках и на руках - семьи две или три. Так и хочется крикнуть: "Вы тут не стояли!"
Один нахал просто прошел внутрь и уже сел за столик. А очередь не возмущается. Я не выдержал, спросил простоватого человека позади меня: "Ведь он пролез без очереди!" Сосед кивнул и сказал равнодушно: "Наверное, он спешит..."
Наконец попадаем внутрь. Помещение старое, потолок в копоти. На подоконниках древняя мясорубка, ржавые топоры, старый самогонный аппарат. Двигаемся по проходу между длинных столов. За ними едят и пьют счастливчики, которые достояли до победы. Посуды нет, пьют, как говорится, из горлВж. Всем очень весело, а вы, глотая слюни, стоите. Вдруг колбаса кончится?
Очередь медленно поворачивает за угол, в темноту, вы оказываетесь на кухне. Жарища. Запах жареного мяса. В печи полыхают дрова (говорят, особое дерево, вроде среднеазиатского саксаула), на противнях большими колесами, одно к одному, уложена колбаса. Здоровенные ребята в белых фартуках и красных шапках с надписью "Краузе" колдуют в этом аду, перебрасываясь грубоватыми шутками и потешая очередь. Только теперь начинаешь соображать, что это - часть ритуала, представление, игра.
В другой печи жарятся огромные куски говядины и свинины. Можете заранее присмотреть для себя персональную часть и туда воткнуть флажок, что это стало вашей собственностью. Как только кусок будет готов, вам от него отрежут.
И вот добрались мы до самих братьев Краузе, двух седоволосых хозяев колбасной. Один священнодействует у плиты, вынимая из огня колбасу (только он точно знает, когда вынимать), другой обслуживает посетителей (только он знает, как правильно резать).
Колбасная фирма немцев Краузе существует в Техасе почти столетие. Секрет уникальной колбасы и особым образом на особом дереве зажаренного мяса прадед Краузе, эмигрант вроде нас грешных, привез из южной Германии, где тайну хранили их предки. Тоже, небось, боялся ехать в Техас, а вот осела семья и созидает это живописное чудо, вызывающее обильное слюноотделение.
Не из всякого мяса изготовишь такую колбасу. Среди соседей-фермеров есть особо доверенные люди. Телят и поросят особых пород они кормят по особой диете и только зеленой травой, без химических добавок, а трава та вырастает без минеральных удобрений. Таковы условия колбасников Краузе. А на кухне все: резка мяса, фарш и прочее - делается только вручную и потому так медленно. В соседнем ресторане жарят барбекью - ребра молодых барашков. Там электронной плитой управляет компьютер. А здесь - как в средние века. Машины меняют вкус колбасы, считает Краузе.
Выбрав, наконец, колбасу, мы усаживаемся на длинные лавки и принимаемся за еду, конечно же, руками: ножи и вилки тоже портят вкус, описать который я не берусь, пусть редакция для этого наймет Гоголя. Под нежнейшее мясо соусы на столах тоже особые. Говорят, нигде в Америке нет вкусней колбасы и остроумнее шуток насчет гурманства, чем у братьев Краузе в Техасе.
Стало быть, едут со всей округи, чтобы простоять в длинной очереди? А разве Краузе не могут открыть филиалы, как делают другие? В принципе да, могут, хоть по всей стране, и станут, наверное, миллионерами. Кстати, за стенкой забегаловки колбасники Краузе держат свой магазин. Там берите домой безо всякой очереди холодную или горячую ту же колбасу. Ту же, да не ту! Вкус, понятное дело, угасает. Кроме того, без очереди вы лишаете себя удовольствия лицезреть колдовство колбасных мастеров. Братья Краузе хотят, чтобы к ним всегда стояла очередь. Вот и решайте почти гамлетовский вопрос: стоять или не стоять? "Лица техасской национальности"
Среди европейских журналистов, которые бывали в Техасе, существует дежурный анекдот. Тот, кто провел там один день, пишет книгу, кто месяц статью, а кто прожил год - не может написать ничего. Как раз год я и прожил. Чувствую: если нынче не расскажу о впечатлениях, то уже не расскажу никогда.
Техасцы очень гордятся своей независимостью. По сравнению с остальными американцами, она у них в квадрате. Хотя они стали частью США еще в первой половине прошлого столетия, по сей день есть граждане, которые в душе и поступках независимы от Соединенных Штатов и вывешивают над своим домом только техасский флаг. По-английски они говорят на таком своем диалекте, что приезжему из другого штата ничего не понять, и первое время где-нибудь в глубинке с необразованными местными людьми я нуждался в переводчике с техасского на английский.
Техасский патриотизм иногда анекдотичен. Мы ехали на машине в Нью-Йорк, и парень в техасском отеле спросил: "Вы куда, в Штаты?" Патриотизм имеет и пищевой облик: в магазине лежит сыр в виде карты Техаса как независимого государства. Некоторые техасцы заявляют о необходимости отделиться от Америки и - в отличие от лиц в некоторых других странах, которых власти за это преследуют, - техасцы могут делать это открыто.
Но чаще техасская независимость - любимая тема юмористов, ибо, говоря всерьез, техасцы - настоящие американцы. Принципы свободы для техасцев дороже всего на свете. Каждый из них настолько свободен и отделен от государства, что, не будучи анархистом, трудно придумать такую степень свободы, которой у них нет. Мой приятель, весьма популярный техасский детский писатель и антицивилизант, ходит в лохмотьях и живет один в лесной хижине-развалюхе, потому что жизнь в городе, говорит он, слишком для него дорога и неприятна. При этом он купил себе одноместный самолет и появляется к ужину у друзей в разных частях света.