Течь тебе кровью
Шрифт:
Старый маг криво усмехнулся, повел зацепеневшими плечами. Вышел из палатки, глянул, прищурившись, на бушующую на том берегу огненную бурю.
– Говорил же я вам, – бросил он на прощание своей свите.
И зашагал следом за порученцем – туда, где на проселке осталась охрана и в числе прочих – машина со «средствами спецсвязи», как это именовалось в официальных бумагах.
Мишель смотрел вслед Верховенскому со странным выражением.
– Не подвела нас Венера. Товарищ боец. Комсомолка Коригина…
Феодор Кириллович встал рядом, коснулся плеча гвардионца, тяжело вздохнул.
– Можно ее было вытащить, Федя. Можно было.
– Миша… Прав Иннокентий Януарьевич, она ведь уже того, нежить… Была.
– Не необратимо, – тяжело уронил Мишель. – Можно было хотя бы попытаться. Я видел – один раз – как вернули такого вот…
– Кого ж это? – наморщил лоб бородач.
– Угадай, – отвернулся волынец. Феодор Кириллович пошевелил губами, возвел глаза к небу, где по низким облакам по-прежнему плясали отблески чудовищного пожара, потом вдруг охнул.
– Постой… неужели… самого?
– Понимай как хочешь, – огрызнулся гвардеец.
Но Феодор Кириллович не обиделся. Только долго еще после этого качал головой.
– Э, Петро, а тут-то кто? Человек никак?
– Точно, Михалыч, и живой притом!
– Наш? Аль немчура?
– Наш вроде… точно наш. Тяни давай!..
– Эй, парень! Слышишь меня?
– Да он контужен, точно…
– Крови нет? Не ранен?
– Нет вроде… Завалило, а так цел.
– Ну, паря… В рубашке ты родился, точно тебе говорю…
Серега болтался, как кукла, в чьих-то руках, глядел в небо – светлое, яркое, дневное. Словно в немом кино видел он идущую мимо технику, танки и самоходки, видел, как топала пехота, – и думал, что скажет генералу.
И что с генерала спросит.