Тайна серебристого лимузина

– Знаете, братцы, у меня такое чувство, – сонным голосом произнесла Энн, сладко потягиваясь и зарывая ноги в горячий песок, – что мы тут, в Киррин – бухте, уже давным-давно… А ведь и суток еще не прошло…

– Точно. – Дик широко зевнул. – Даже смешно: как быстро мы тут освоились. Мне тоже кажется, будто со вчерашнего дня несколько лет пролетело.

– Главное, чтобы погода не испортилась, пока мы здесь, – пробормотал Джулиан и быстро откатился в сторону, увертываясь от мокрых лап Тимми, которому приспичило с ним поиграть. – Пошел прочь, Тим! Мы же вместе с тобой купались, потом бесились, как дикари. Теперь дай немного отдохнуть! Иди вон играй с крабами!

– Гав! – с обидой ответил Тимми. Когда ему хотелось играть с людьми, он ожидал от них по крайней мере взаимности, а тут… Но вдруг, забыв про свое оскорбленное самолюбие, он поднял морду, навострил уши и разразился неистовым радостным лаем: ветер принес со стороны дороги звук знакомого колокольчика.

– Обратите внимание! – засмеялся Дик. – Держу пари, старина Тимми чует мороженое. Еще есть желающие?

Желающими оказались все, Энн собрала деньги и побежала к тележке. Через несколько минут она вернулась с пятью вафельными стаканчиками. Тимми в полном восторге прыгал вокруг нее.

– Не знаю, есть ли в мире большее счастье, чем лежать на песке под горячим солнцем и лизать мороженое… – Дик блаженно зажмурился. – И чтобы это было не где-нибудь, а на берегу Киррин – бухты!

– Как я тебя понимаю! – вздохнула Энн. – Жалко, Джордж, что у твоего отца сегодня гости… Кстати, что это за люди? Нас, наверно, заставят вымыть шею и изображать из себя примерных мальчиков и девочек?

– Вряд ли, – ответила Джордж. – Эй, Тим, ты опять свою порцию слопал в один момент! Нельзя же быть таким жадным!

– А когда они приезжают? – спросил Дик.

– В половине первого, к обеду. Мама сказала, чтобы мы к этому времени пришли домой и вежливо поздоровались с гостями. А потом можно опять исчезнуть… С корзинкой еды!

– У твоей мамы иногда бывают замечательные идеи! – одобрительно кивнул Дик. – А что это за люди? Опять какие-нибудь ученые?

– Кто же еще? – Джордж махнула рукой. – Коллеги отца. Они втроем работают над какой-то грандиозной штукой. Один, говорят, совершенно гениальный парень. Он ухитрился открыть что-то такое, что простым людям и в голову не придет…

– Ну да?.. – лениво удивился Джулиан. – что же это? – поинтересовался он, давая Тимми облизать свои липкие от мороженого пальцы, – может, какой-нибудь способ, как за три дня долететь до Солнца? Или что-нибудь в таком роде?..

– Думаю, еще похлеще. Кажется, эта штука почти никакого отношения не имеет ни к теплу, ни к свету, ни к силе… Отец говорит, он много всяких изобретений перевидал, но это – самое простое и самое потрясное. Он прямо дрожит, когда про него вспоминает. Говорит, это будет настоящий сюрприз для изумленного человечества. И гордится прямо не знаю как, что его пригласили участвовать в разработке…

– У твоего отца голова здорово варит, правда ведь? – с уважением посмотрела на нее Энн.

Как и Дик с Джулианом, она всегда немного робела перед дядей-ученым. Джордж приходилась им двоюродной сестрой. Собственно, имя у нее было Джорджина, но все звали ее просто Джордж, так как у нее была мальчишеская прическа да и одевалась она, как мальчик.

Отец у нее в самом деле был очень умный. Настолько, что Джордж иногда думала: лучше бы у нее были какие-нибудь обыкновенные родители, которые играли бы с ней в гольф и теннис и не приходили бы в ужас, когда она и ее друзья хохочут, орут и ходят на голове… Каждый раз, когда к ней должны были приехать Энн, Джулиан и Дик, отец терял душевное равновесие и впадал в депрессию.

– Господи, опять не будет ни минуты покоя! – стонал он. – Видно, придется закрыться в кабинете и не выходить, пока они не уедут…

– Да, да, дорогой, – соглашалась жена. – Непременно так и сделай!.. Но ты же знаешь, они целыми днями пропадают на пляже. И потом, Джордж нуждается в компании сверстников хотя бы на две-три недели в году. А эти трое – самые порядочные из всех, кого я знаю. И Джордж так их любит!

Четверо друзей делали все, чтобы не нарушать покой дяди. Они знали: когда его что-нибудь раздражает, он делается невыносимым… «В конце концов, он же не виноват, что у него голова гениальная, – серьезно заявил как-то Дик. – Гении – они всегда ненормальные. У каждого какой-нибудь бзик. – И, рассмеявшись, добавил: – Особенно у тех, кто под горячую руку вполне может взорвать к чертям весь мир».

– Меня бы устроило, если бы он сам не взрывался, когда где-нибудь хлопнет дверь или когда Тимми вдруг залает под окном, – вздохнула Джордж.

– Может, это потому, что он не хочет терять форму, – сострил Дик. – Просто там, где он находится, надо, чтобы обязательно что-нибудь взрывалось.

– Ну-ну, ты смотри все-таки не увлекайся! – неожиданно насупилась Джордж. – Пойдемте еще искупаемся!

– А по-моему, лучше поваляться у самой воды на мокром песке, – ответил Дик. – Знаете, чтобы волны чуть-чуть трогали пальцы ног… Это так освежает: никакой тени не надо.

– Солнце сегодня прямо шпарит, – пожаловалась Энн. – Тут мокрый песок не поможет. И вообще, чем жарче, тем вода кажется прохладней…

– Ну ладно, мне все равно. – Дик вскочил. – Тогда пошли скорей, а то я скоро язык высуну и буду дышать, как Тимми.

Они побежали к воде и с наслаждением плюхнулись в мелкие волны. А Энн даже взвизгнула:

– Ой, вода прямо ледяная! Я же говорила! Даже окунаться страшно, я лучше сяду…

Однако скоро все четверо нежились в ласковой морской воде, позволяя прибою шевелить и приподнимать тело. Это было просто божественно!..

Вдруг вся четверка вздрогнула: Тимми громко залаял. Энн подняла голову.

Что это с ним? Никого не видно поблизости… Дик сел и прислушался.

– Черт возьми, это колокол в Киррин-коттедже. Пора идти есть.

– Разве уже время? – озадаченно спросила Энн.

– Выходит, да. – Джулиан тоже поднялся. – Это потому, что я сунул часы в карман куртки. Мы совсем забыли, что в Киррин-бухте время идет быстрей, чем в любом другом месте.

Он побежал на берег, взял свою куртку и вынул часы.