Чтение онлайн

– И зачем так измываться над собой, когда носилки домчат до поместья за десять минут? – Квинт, казалось, позабыл, с кем разговаривает. – Или ты ищешь популярности плебса? Кандидаты в сенаторы, пока добиваются должности и носят белоснежную тогу, тоже любят прошвырнуться пешочком от курии до Колизея. Но стоит им получить пурпурную полоску, они тут же пересаживаются в авто, причем самые шикарные.

– Объяснение гораздо проще. Мне надо постоянно двигаться, иначе я вообще не смогу ходить, – признался Элий.

– Боишься, что сенат лишит тебя права наследовать Руфину, если превратишься в калеку?

Цезарь резко повернулся и глянул в упор на Квинта. Любой другой тут же смешался бы. Но Квинт лишь отступил на шаг и шутливо поднял руки.

– Я понял: ты не калека. Ты подхватил насморк, но теперь ты выздоравливаешь. И Руфин предоставил в твое распоряжение поместье, пока не перестанешь чихать. Я читал об этом в «Акте диурне». Что ж, придется принять официальную версию.

– «Акта диурна» пишет правду. Как всегда.

– Но тебе непременно нужен пес. Цербер для тебя просто находка. И тысяча сестерциев за такую собаку – смехотворная цена.

– На рынке ты требовал всего лишь сотню.

– Не может быть! – неподдельно изумился Квинт.

– Со слухом у меня все в порядке.

– Ну, хорошо, отдам щеночка за пятьсот. Не может собака Цезаря стоить сто сестерциев. Это неприлично.

– У меня нет лишних пяти сотен на подобные прихоти. – Элий уже стал уставать от болтовни фрументария. Но за возможность услышать о тайных интригах двора он был готов стерпеть многое.

– Разве Гай Элий Мессий Деций не сделался Цезарем, наследником императора Руфина? Или «Акта диурна» ввела доверчивый римский народ в заблуждение?

– Да, я – Цезарь, но не имею права брать на свои прихоти деньги из казны.

– Пес – это не прихоть. Пес – жизненная необходимость. И я – тоже необходимость.

– Сколько же стоит эта необходимость?

– Десять тысяч в месяц. Мне лично. Остальные агенты обойдутся дешевле.

– Ни одному секретарю не платят столько. Мой личный секретарь Тиберий получает вдвое меньше.

– Цезарь, друг мой, не будем экономить на мелочах.

– Разве я называл тебя своим другом? – удивился Элий.

– Хороший соглядатай должен быть другом своего господина. Иначе он будет плохо служить. Поэтому я и прошу десять тысяч. Другу нельзя платить меньше.

– Хорошо. Но собака стоит сотню.

Вместо ответа Квинт тяжело вздохнул.

Поместье Адриана окружали столетние оливковые рощи. Два преторианца в броненагрудниках с накладными бронзовыми орлами взяли винтовки наизготовку, ворота распахнулись перед Элием. Квинт вошел следом с таким видом, будто всю жизнь прожил в Тибуре и знал здесь все закоулки.

– Говорят в Ноны и Иды в поместье пускают посетителей? – поинтересовался Квинт, оглядываясь.

Нигде деревья не растут так пышно, как здесь. Ножницам садовника постоянно приходилось смирять это буйство, превращая кроны то в пирамиды и шары, то в причудливые аркады. Лишь кипарисы траурными свечами тянулись к небу. Однако лето миновало, и зелень пожухла, потемнела, лишь новенькие мраморные скульптуры сверкали с наглостью только что изготовленных копий. Прежние изваяния, порыжевшие от дождя и ветра, перенесли в один из дворцов. Новичку в поместье легко заблудиться. Павильоны, бани, водоемы, расположенные на террасах гимнасии, служебные постройки, связанные друг с другом подземными переходами, домики для гостей, повсюду арки, апсиды, купола, ни одной прямой линии. Красиво. Но красота эта вычурная, чужая.

– Ты будешь жить в комнатах для гостей, – сказал Элий. – Там сейчас никого нет. Жилье и стол бесплатные.

– Но там маленькие комнатушки и общие латрины. Я этого терпеть не могу.

– Там милые комнаты. Их только три года как отделали. Вполне прилично для бесплатного жилья.

Элий говорил правду. Комнаты для гостей оказались уютные. Черно-белая мозаика на полу, на стенах яркие фрески. В комнатке было три ложа, но всеми тремя пользовались редко, лишь когда император надолго приезжал в Тибур. Слуга – толстый увалень с детскими пухлыми щеками – принес чистое белье.

– Коли доминус желает искупаться, малые бани к его услугам.

– Как тебя звать, приятель?

– Пэт.

– Ты давно здесь служишь, приятель Пэт? – Квинт раскидал простыни по кровати, давая понять, что не требует от слуги идеального порядка.

– Уже пять лет, доминус.

– Новый хозяин не обижает?

Но Пэт не попался на простенькую уловку. Он проверил выключатель лампы, задернул занавески и взял со столика пустую вазу, чтобы вернуть ее с цветами.

– У меня все тот же хозяин, доминус – император Руфин. Элий Цезарь здесь в гостях.

Квинт сделал вид, что и не собирался устраивать служителю проверку.

– Но Элий может здесь всем распоряжаться.

– Да, император был так щедр, что предоставил ему возможность распоряжаться почти всем.

Он так ненавязчиво выделил это «почти», что Квинт невольно оценил способности Пэта.

– Ну что ж, Пэт, надеюсь, мы станем друзьями. Потому что отныне я буду служить Цезарю.

– Теперь многие, прослышав про золотое яблоко, хотят ему служить.

– Говорят, это дар богов.

– Или яблоко раздора.

«На кого работает Пэт? – раздумывал Квинт, провожая служителя взглядом. – На Руфина? На Скавра? На Целий?»

Нет ничего приятнее купания в хороших банях после долгого пути. Особенно, если это бани самого императора. В лаконике пара поддадут столько, что можно задохнуться, и тело прогреется до самой последней, самой утомленной косточки. Лучшее галльское мыло, душистое, с запахом фиалок, привезенное из Лютеции (ну до чего искусны галлы в подобных штучках) смывает многодневную корку из грязи и пота. Весь мир отныне благоухает фиалками. А после можно окунуться в прохладном бассейне с изумрудно-зеленой водой.