Чтение онлайн

— Ну вот, все тебе рассказала, — добавила в заключение мама. — Именно поэтому я надеюсь, что все пройдет гладко. Миссис Такерман, экономка, жила у тети Марты последние десять лет. Надеюсь, мы сможем положиться на ее помощь. И я надеюсь, что ты прекрасно поладишь с ее дочкой, Донной.

Тэфи тоже на это надеялась. Донна Такерман была одной из приманок, заставлявших ее с интересом и нетерпением ждать лета, которое им предстояло провести на острове Макинау. У нее так давно не было близкой подруги. За последнее время всюду, где им приходилось жить, было множество мальчиков, но ни одной девочки ее возраста. Конечно, она не уверена, что Донна окажется ее сверстницей. Миссис Такерман никогда не указывала в своих письмах ее возраст, так что вполне возможно, что Донна окажется шестилетней малюткой, с которой только намаешься. Или, напротив, может, ей все шестнадцать, и она свысока смотрит на двенадцатилетних малявок.

Вдруг Тэфи резко изменила позу, выпрямилась и окинула мать критическим оком.

— Мама, ты уверена, что тебе следует сходить на берег в таком наряде? Я имею в виду брюки.

Миссис Сондерс посмотрела на нее с удивлением.

— А чем плохи мои брюки? Я думала, они тебе нравятся.

Ничего плохого в них не было, и на маме они выглядели вполне нормально. Тэфи даже была уверена, что на всем пароходе не было такой молодой и хорошенькой мамы, как ее собственная. Но теперь она ощущала новый груз ответственности в связи с «Сансет хауз».

— Может, у них недостаточно серьезный вид — я имею в виду для управляющей гостиницей.

Мама секунду внимательно смотрела на нее, а потом тихонько рассмеялась.

— О боже! Я не допущу, чтобы ты стала строго со мной обращаться. «Сансет хауз» — это гостиница, где люди проводят свой отпуск. Что касается одежды, ты увидишь, насколько она будет разнообразной.

— Но папа, я помню, говорил, что это — старомодное место, — возразила Тэфи. — В брюках у тебя будет недостаточно серьезный вид для управляющей гостиницы.

Миссис Сондерс распушила свои светлые волосы, выглядывавшие поверх желтого шарфа, которым она повязала голову.

— Старомодное место — это правильно замечено. Тетя Марта до такой степени соблюдала все условности, что дышать становилось трудно. Мы вдохнем в «Сансет хауз» новую жизнь.

Она снова взяла в руки книгу, а Тэфи вернулась к борту и стала следить за чайками, сопровождавшими пароход. За чайками было необыкновенно интересно наблюдать с той самой минуты, когда судно покинуло Чикаго. Они пикировали, скользили в воздухе, взмывали ввысь в каком-то ритмическом танце, набрасывались на кусочек пищи, появлявшийся на волнах, оставляемых пароходом, и с криком преследовали ту из своих товарок, которой удавалось ухватить лакомый кусочек.

Какой странный крик они издавали! Когда она закрывала глаза, ей казалось, что он похож на человеческий крик. Казалось, они выкликают какое-то слово. Смысл его был ей почти понятен, — почти, но все же не вполне.

Поглощенная чайками, она почти не смотрела вперед, но вдруг неожиданно заметила, что вдали появился высокий зеленый холм. При ярком солнечном свете сверкала белизной пересекавшая холм по диагонали линия, уходившая вверх. Это наверняка Макинау!

Рядом с ней у перил остановился мальчик, который тоже с интересом вглядывался в зеленый холм. Она знала, что зовут его Дэвид Марш, и что ему тринадцать лет: вчера во время представления фокусник вызвал его из рядов зрителей, чтобы он помог ему в проведении некоторых трюков, и при всех спросил, как его зовут, и сколько ему лет.

— Это — остров Макинау? — спросила Тэфи. У мальчика были кудрявые каштановые волосы, карие глаза и миллион веснушек. Он мило вел себя, когда помогал фокуснику, поэтому заговорить с ним было легко.

— Да, он самый, Макинау, — ответил Дэвид. — Я рад, что ты знаешь, как произносить название. Макинау. Только туристы и люди, никогда здесь не бывавшие, называют его Макинак. Вы уже бывали здесь?

Тэфи покачала головой.

— Моя мама приезжала сюда, когда была маленькой девочкой, и она научила меня, как его правильно называть. А ты, наверное, здесь бывал?

— Каждое лето, — сказал Дэвид. — У моей бабушки здесь дом недалеко от утеса, с правой стороны от форта.

Тэфи следила за тем, как остров медленно вставал из воды, высокий, красивый, увенчанный зеленью и четко обозначенный белыми линиями форта.

— А ты знаешь, где находится «Сансет хауз»?

— Ты имеешь в виду странную старую гостиницу возле прибрежной дороги?

Тэфи не понравилась эта характеристика.

— Это — отель, — надменно сказала она. — Теперь он принадлежит моей матери. Во всяком случае, она, вероятно, станет его владелицей к концу лета.

— А что случилось с птичницей? — спросил Дэвид. — С этой мисс Эрвин, которая раньше была хозяйкой гостиницы? Здесь было постоянное место сборищ чаек, потому что она всегда насыпала им и другим птицам корм. Потому-то мы и прозвали ее птичницей. По-моему, она была на них просто помешана.

— Я про это ничего не знаю, — с некоторой тревогой призналась Тэфи. — Мне известно только, что мы будем здесь жить.

Пароход приближался к берегу, и пассажиры сгрудились на носовой части палубы. Тэфи возбужденно замахала матери рукой, та отложила книгу и подошла к дочери.

— Мама, это — Дэвид Марш, — представила Тэфи. — Дэвид, а это — моя мама, миссис Сондерс, а свое имя я, кажется, забыла назвать. Меня зовут Тэфи.

Дэвид отодвинулся, чтобы миссис Сондерс могла подойти к борту, и указал рукой на остров.

— Вот этот белый полумесяц у воды — гавань, — сообщил он Тэфи. — Тут только узенькая полоска берега, полная камней. Большой пляж — по ту сторону мыса, левее, — там индейцы в давние времена разбивали свои палатки. «Сансет хауз» расположен на правом кончике полумесяца, видишь: большой белый дом у кромки воды.

— Мы скоро проплывем мимо него, — сказала миссис Сондерс. — Ты видишь вон то белое здание слева от форта — с колоннами впереди? Это — «Гранд-отель». Он, вероятно, больше всех строений форта, вместе взятых.

Тэфи нахмурилась, разглядывая громадное белое здание. Ей не могло понравиться что-либо более величественное, нежели «Сансет-хауз». Ее внимание вновь переключилось на форт.

— А что — это настоящий форт с солдатами и пушками?

— Был когда-то настоящий форт, — сказала ее мама, — но теперь в нем больше нет солдат. Штат Мичиган взял его под свою охрану как памятник, представляющий исторический интерес.