Танец Слэм

Портрет Святого Милларда висел на передней стене класса между часами и флагом: оборванная ужасающая фигура, стоящая перед толпой сбившихся в кучу крестьян; изможденный, почти голый человек с растрепанными волосами и пронзительными демоническими глазами, которые смотрели с картины вниз на шесть рядов аккуратно расположенных парт и на двадцать три студента, усердно решающих свои задачи по математике. Анна, как обычно, закончила письменное задание пораньше. Она перевернула лист контрольной работы на парте, чтобы никто не мог списать ответы, и теперь с любопытством смотрела на портрет.

А портрет смотрел на нее.

Казалось, она никогда не смогла бы совместить ненависть в глазах этого сурового и страшного облика с христианством, проповедуемым Иисусом, тем кротким и нежным мучеником, о котором она узнала в церкви. Они казались двумя противоположными сущностями, не имеющими абсолютно ничего общего.

— Анна! — прошептал кто-то.

Прежде чем искать источник шепота, она перевела взгляд с оборванной фигуры Святого Милларда на спокойную фигуру сестры Каролины, мирно и самозабвенно читавшей за своим столом.

— Анна!

Она повернулась, посмотрела назад и почувствовала, как в левую руку ей сунули нечто твердое, квадратное, что-то вроде книги. Ее пальцы сомкнулись вокруг этого предмета, и она кивнула Дженни Макдэниелс, подтверждая его получение. Дженни быстро вернулась к своему заданию.

Медленно и незаметно перекладывая книгу с колен на стол, Анна не сводила глаз с сестры Каролины. Книга Слэм, [1] гласила надпись фломастером на обложке, и Анна почувствовала, когда она прочитала эти слова, как дрожь запретного возбуждения пробежала по ее телу. Она оглянулась на Дженни, но та сидела, уставившись в свою контрольную, и что-то деловито писала.

Взгляд Анны вернулся к переплетенному томику. Книги Слэм были в моде в Святой Марии в течение последнего семестра, и хотя они с Дженни изо всех сил старались заполучить одну из этих книг, никто из них не видел, а тем более не держал в руках эти знаменитые и страшные вещи. В октябре прошлого года отец Жозеф объявил, что в школе запрещены книги Слэм, обещая, что любой ученик, пойманный с одной из них, будет наказан, но на самом деле запрет не имел никакого эффекта. Во всяком случае, после указа отца Жозефа, популярность книг только возросла.

Как, черт возьми, Дженни нашла одну из них?

Анна осторожно открыла книгу на первой странице. «Джерард Старр», — было написано сверху аккуратным почерком. Ниже был список личной информации: рост, вес, возраст, любимый цвет, любимый музыкальный исполнитель, любимый фильм, любимая еда. Ниже приведены комментарии к статистическим данным. Все без подписи, конечно.

Какой милашка! Я люблю его волосы!!

Ооочень крутой! Я хочу за него замуж.

Придурок.

Наверное, педик. Гейская прическа.

Гомик.

Какой красавчик!

Анна улыбнулась. Сразу было понятно, где мужские комментарии, а где женские. Но все-таки хорошие замечания перевешивали плохие. И даже вопросы были общими и не такими острыми.

Она пролистала страницу Сандры Коуэн и все страницы друзей Сандры из группы поддержки, пока не нашла запись Дженни. Она пробежала глазами статистику и сразу перешла к комментариям.

Слишком застенчивая. Слишком тихая.

Неплохо выглядит. Обычная.

Дурнушка.

Было бы хорошо, если бы она все время не болталась с Анной Дуглас.

Сердце Анны заколотилось, пульс ускорился. Ее лицо запылало и покраснело от смущения.

Не очень симпатичная, но в принципе выглядит нормально.

Милая, но немногословная.

В порядке, за исключением ее умственно отсталой подруги Анны.

Боясь смотреть, но желая знать, Анна открыла свою страницу. Она сразу заметила, что ее имя и статистические данные написаны небрежно, как будто тот, кто создал книгу, не прикладывал никаких особых усилий. Большая часть информации была неверной. Затаив дыхание, она прочитала комментарии.

Противный человек.

Я ненавижу ее.

Была бы моя воля, я бы побрил ей задницу и поставил раком.

С серьезными проблемами.

Реально стукнутая. Она должна быть заперта в своем доме до самой смерти, чтобы мы не страдали.

Снупи, вернись домой! [2]

Она воняет. Я не думаю, что она принимает ванну или знает, что такое дезодорант.

Рыгалова! Блевотина! Рыгаалова! Блевоооотина!

Она превратится в одинокую старуху и умрет в одиночестве. Кому она нужна?

Нацарапанная черная стрелка одним концом указывала на последнюю фразу, а другим вела к другому, связанному с ней, комментарию:

Она должна сделать нам всем одолжение и покончить с собой.

С колотящимся сердцем Анна перевернула страницу, ожидая дальнейших комментариев. Там был только один, написанный мелким аккуратным почерком Дженни.

Мой лучший друг. Очень умная, очень добрая, очень особенная. Мне повезло, что я ее знаю.

Анна с благодарностью посмотрела на Дженни, но ее подруга все еще работала над заданием по математике.