Такова любовь
Шрифт:
– Не хочу, – она повторила безучастно. – Не хочу быть ни на минуту старше, ни на секунду. Я хочу умереть. Ну, пожалуйста, дайте мне спокойно умереть!
– Перестань! Ну перестань же! – увещевал Карелла. – Не хочу и слышать такое. Умереть, умереть! Тебе всего лишь двадцать два года! Впереди вся жизнь!
– Впереди – пустота, – отозвалась она.
– Все впереди!
– Нет ничего! Он ушел! Ничего не осталось! Он ушел!
– Кто он?
– Никто. Или все. Ox! – Она внезапно одной рукой закрыла лицо и начала рыдать. Другой, покачиваясь, держалась за стену дома.
Карелла дальше высунулся из окна, но она внезапно обернулась к нему и закричала:
– Не приближайтесь ко мне!
– Я и не собирался…
– Не выходите! Оставайтесь на своем месте!
– Ну послушай же! Не волнуйся. Я бы и за миллион долларов не вышел на этот карниз.
– Хорошо. Оставайтесь там. Если вы ко мне приблизитесь, я спрыгну.
– Да? Ну и кому до этого дело, Бланш?
– Что вы сказали?
– Да если ты прыгнешь, если умрешь. Думаешь, кто-нибудь тебя пожалеет?
– Нет, я знаю. Никто не пожалеет. Я… Меня это не волнует.
– На четвертой странице о тебе появится сообщение в две строчки… и все. Все быстро забывается.
– Мне на это наплевать. Ну, пожалуйста, пожалуйста, оставьте меня в покое. Неужели вы не понимаете?
– Нет, никак не могу понять. Мне бы очень хотелось, чтобы ты мне все объяснила.
Девушка перевела дыхание, кивнула, обернулась к нему, медленно и терпеливо сказала:
– Он ушел. Понимаете?
– Кто ушел?
– Какое это имеет значение? Он. Мужчина. Ушел. «Прощай, Бланш. Было хорошо. Но все кончено». Было хорошо… А я… – Глаза ее внезапно вспыхнули. – Будьте вы все прокляты! Я не хочу жить. Не хочу жить… без него!
– Есть и другие мужчины.
– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Нет. Я любила его. И люблю. Мне не нужен другой. Я хочу…
– Послушай, иди сюда. Мы выпьем чашечку кофе и постараемся…
– Нет.
– Ну успокойся. Иди же сюда. Ты ведь не собираешься прыгать с этого проклятого карниза. Только зря отрываешь всех от дел. Ну, иди же сюда.
– Я сейчас прыгну.
– Ну хорошо. Только не сейчас. А? В другой раз. Может быть, на следующей неделе или в будущем году. Мы сегодня все очень заняты. Дети балуются, открывают пожарные краны по всему городу. Весна наступила, Бланш. Пожалуйста, сделай мне одолжение, прыгай в другой раз. Хорошо?
– Убирайтесь к черту, – отозвалась она и снова взглянула вниз.
– Бланш?
Ответа не последовало.
– Бланш? – Карелла вздохнул и, повернувшись к Паркеру, что-то шепнул ему на ухо. Паркер кивнул и отошел от окна.
– Ты мне чем-то напоминаешь мою жену, – пояснил Карелла девушке. – В самом деле, мою жену зовут Тедди. Она глухонемая. Она…
– Глухонемая?
– Да, с рождения. – Карелла улыбнулся. – Ты говоришь о своих трудностях? А что если бы ты была глухонемой да еще и замужем за полицейским впридачу?
– Она что, действительно… глухонемая?
– Конечно.
– Жаль.
– А что ее жалеть. Ей и в голову не придет бросаться с карниза.
– Я и не собиралась, – пояснила девушка. – Я хотела принять снотворное. Поэтому и одела ночную рубашку. Но… у меня было мало таблеток, всего лишь половина пузырька. Я не была уверена, что этого хватит. А вы как думаете?
– Вполне достаточно, чтобы заболеть, – отозвался Карелла. – Иди сюда, Бланш. Я тебе расскажу, как однажды я вскрыл себе вены и чуть не умер.
– Неужели?
– Клянусь, так оно и было. Видишь ли, всем нам когда-то бывает плохо. В чем дело? Что на тебя сегодня нашло? У тебя что, менструация?
– Что? А… вы откуда знаете?
– Да так, догадался. Ну иди же, Бланш!
– Нет.
– Ну, Бланш, иди же сюда!
– Нет. Отстаньте от меня.
Внезапно где-то в квартире раздался пронзительный телефонный звонок. Девушка его услышала, вздрогнула, минуту, обернувшись, прислушивалась, а затем безучастно отвернулась. Карелла притворился удивленным. Это он сам послал Паркера вниз позвонить девушке по телефону, а теперь делал вид, что не ожидал звонка.
Он спокойно объявил:
– Телефон звонит.
– Меня нет дома.
– А вдруг что-нибудь важное?
– Не имеет значения.
– А что если это… он?
– Он в Калифорнии. Да это не он. Мне все равно, кто это. – Она помолчала и опять повторила: – Он в Калифорнии.
– В Калифорнии ведь тоже есть телефоны, – не уступал Карелла.
– Это… Это не он.
– Почему бы тебе самой не подойти к телефону и не выяснить?
– Я знаю, это не он! Оставьте меня в покое!
– Может, взять трубку? – послышался чей-то крик из квартиры.
– Она сама подойдет, – отозвался Карелла. Он протянул девушке руку. За его спиной надрывался телефон. – Держись за мою руку, Бланш, – предложил он.
– Нет. Я прыгаю.
– Ты не прыгнешь. Ты вернешься в комнату и ответишь на телефонный звонок.
– Нет! Я сказала – нет!
– Ну так валяй, прыгай, ты мне надоела! Ты просто глупая девчонка. Хочешь размозжить себе голову о тротуар? Он ведь цементный, Бланш! Это ведь не на матрац прыгать! – Его голос срывался до крика.
– Мне все равно. Я прыгаю.
– Ну, так ради бога, прыгай! – разозлился Карелла. Он разговаривал с ней как отец, терпению которого пришел конец. – Если тебе так хочется, прыгай. Только скорее. Тогда мы все сможем пойти домой. Валяй!
– Я иду, – отозвалась она.
– Давай, давай. Либо прыгай, либо держись за мою руку. Не тяни время.
За его спиной телефон непрестанно звонил. Кроме этого звона и дуновения ветра, не было слышно ни звука: ни в квартире, ни на улице.
– Я иду, – прошептала девушка.