Шрифт:
Кружка тумана
Это было в Карелии, очевидно, в сентябре месяце, незадолго до моего трёхлетия. Смутно, как будто сквозь пелену тумана, вижу отрывочные события того дня.
Мои родители и я шагаем по лучевой просеке, разрезающей сосновый лес. Вернее, они идут, а я еду на плечах у папы. Потом мы сворачиваем на тропинку и вскоре выходим в редколесье. Меня сажают на высокую кочку, усыпанную какими-то красными шариками. Мама ласковым голосом объясняет:
– Сынок! Это брусника, ягода такая, её можно кушать, – и даёт мне что-то кисло-сладкое.
Я морщусь, но не выплёвываю, а через минуту уже сам, сорвав спелую гроздь, смачно жую вкуснятину.
Папа смеётся:
– Наш человек, в лесу с голода не пропадёт.
Родители поблизости начинают собирать ягоды в корзины, а я с удивлением рассматриваю незнакомую обстановку. Вокруг всё зелено, и лишь изредка стоят какие-то деревца с жёлтыми листьями. На ближнем ко мне между ветвей натянута паутина, на которой сидит мохнатый паук, знакомый мне по сказке. Я поднимаю голову вверх и вижу голубое небо с плывущими по нему кучами белоснежных облаков, из-за которых выглядывает солнышко, слепя глаза. Необычный аромат щекочет ноздри, но я ещё не знаю, чем это пахнет. С разных сторон доносятся свистящие и щебечущие звуки невидимых мне птиц. Как же прекрасно в лесу!
Когда солнце скрылось за деревьями, всё вокруг неожиданно побелело, и прежняя красота стала таинственно-полупрозрачной. Подошедший папа объявил:
– Туман упал. Пора идти домой.
Услышав незнакомое слово, спрашиваю:
– А что такое туман?
Отец начинает объяснять словами, тоже пока ещё непонятными для меня, и тогда вмешивается мама:
– Сынок! Туман – это небесное молоко. Ты ведь любишь молоко?
– Да, – отвечаю и спрашиваю, – а можно его пить?
– Нет, это молоко очень жидкое. Вот придём домой, и я тебе налью кружку густого и вкусного тумана.
Папа смеётся, а мама улыбается. Какие же они красивые и молодые!
Фиалка трёхцветная
Весной того далёкого года мне приснился необычный сон. Я стою на краю пропасти и любуюсь ночным небосводом, усыпанным множеством ярких звёздочек. Вдруг все они одновременно начинают медленно двигаться в разных направлениях, оставляя за собой нитевидные следы белого цвета. Звёзды ускоряются и уже всё обозримое пространство покрывается извилистыми хаотично вьющимися линиями. Затем, словно по команде, все светящиеся полосы устремляются в центр небосвода и сливаются в один ослепительный шар. Шар начинает пульсировать, уменьшаясь при этом, превращается в точку и взрывается огненными брызгами, вызывая бурю восторга. Неведомая сила сталкивает меня в пропасть, но я, расправив руки-крылья, парю и… просыпаюсь.
До окончания школы оставался ещё год и, хотя некоторые мои ровесники уже дружили с девчонками, я последних считал вредными созданиями. Посудите сами. Годом раньше, раз в месяц начали проводиться танцевальные вечера нашего класса. Я не хотел на них ходить, но после двух пропусков и недвусмысленной речи классной руководительницы стало понятно – идти придётся.
На первом вечере меня сразу же поразило следующее обстоятельство: половина девчонок танцевала с ребятами каждый танец, а вторую половину никто не приглашал. Это же вопиющая несправедливость, и меня как будто чёрт в спину толкнул – на последующие танцы я поочерёдно пригласил всех девчонок, которые ещё ни разу не танцевали. Они все для меня были одинаковые и только потом я узнал, что считались не очень красивыми.
На следующий день классная руководительница похвалила меня за истинно мужское благородство на вчерашнем вечере. Лучше бы она этого не делала.
Через месяц на аналогичном мероприятии у меня было плохое настроение, да и некоторые ребята начали танцевать со всеми девчонками подряд. Я скучал у окна, и тут после объявления дамского танго ко мне подошла одна из самых красивых учениц нашего класса и пригласила на танец. В этот раз чёрт держал меня за рукав и моим голосом произнёс:
– Я сегодня не танцую.
У красавицы брызнули слёзы, и она выбежала из класса. А днём позже, после уроков меня на улице окружило несколько одноклассниц и без объявления причины, они начали бить портфелями. Мне естественно пришлось обороняться и отталкивать руками нахалок. После чего они отправились к моей матери и заявили, что одну из них я трогал за грудь. Испытав всё это да ещё получив нагоняй от мамы, стало понятно, что лучше держаться подальше от девчоночьего племени.
Наш провинциальный и сравнительно молодой городок стоял среди пышных лесов, омываемых несколькими речками, по берегам которых ещё теплилась жизнь в старинных деревнях.
Самая ближняя речушка текла в километре от моего дома, стоящего на краю леса, и каждый свободный час я проводил там с удочкой в руках.
Та памятная весна ничем особым не отличалась от предыдущих. Но перед самыми летними каникулами на перемене мимо меня прошла девчонка из параллельного класса. При этом она посмотрела мне в глаза таким сверкающим взглядом, что со мной произошло что-то необъяснимое: по спине пробежал холодок, а в груди заныло томительно больно и одновременно восторженно приятно.
Я пытался выгнать из себя нахлынувшее чувство, предполагая, что любое общение даже с богиней коварного племени ничего хорошего не принесёт. Но силы были неравны, и я заболел или получил химическое отравление мозга, а по-простому – влюбился. Каждую перемену меня стала тянуть непреодолимая сила к дверям параллельного класса. Я упирался, не хотел идти, но меня кто-то толкал в спину и шептал на ухо:
– Иди к ней, ведь она такая красивая и хорошая!
Однажды я увидел её. На мгновение мы встретились взглядами, но при этом её окликнула, видимо, подруга:
– Анюта!
Она, сверкнув фиолетовыми огоньками в глазах, грациозно повернула голову, да так, что у меня пол под ногами будто бы закачался. Болезнь прогрессировала.
Ура! Каникулы! Рыбалка! Свобода! Но нет, её-то как раз и нет. Не так радостно, как в прошлые годы. За что же мне такое наказание? Забыть и ловить рыбу – может, пройдёт.
Ближнюю речку я хорошо изучил, ловил в ней пескарей, щурят и даже килограммовых щук. Однажды, проходя вдоль заросшей старицы, которую никто в последнее время не посещал, в одном из её широких мест мною были замечены пузырьки воздуха, всплывающие цепочкой на поверхность воды. Это, похоже, делала какая-то не знакомая мне рыба и я твёрдо решил выловить её, чего бы мне это ни стоило.