Чтение онлайн

В конечном итоге, мы сами отвечаем за прожитую жизнь.

Биомодификация

Мы недостаточно контрастно отличаемся от животных. Схожие механизмы поведения и аналогичные способы получения энергии. Мы потребляем ресурсы и энергию, и в ответ продуцируем собственную энергию и материю. КПД при этом механизме – крайне низок, и сам цикл – несовершенен. Но есть кое-что любопытное в этом способе жизни. Съедая животных и растения, мы усваиваем их, заменяя некоторые (слишком незначительные) части собственного тела на посторонние «детали».

Мы, люди, целиком и полностью генетически модифицированные существа. В нас копошатся даже не отдельные гены, а целые колонии микроорганизмов, следящих за нашим самочувствием. Мы не стерильны от иных генов, иных существ, иных организмов.

Вся особенность заключается в том, что этот симбиоз – следствие сил природы. Самой матерью всего живого, была задумана диффузия видов. Мы медленно ассимилируем полезное, отсеивая лишнее методом перебора. Доказательства смешивания генов стали всплывать все чаще, и не всегда в положительном ключе. К примеру: осы внесли свою ДНК в бабочек, что бы организм последних, не отвергал отложенные в личинки яйца ос.

Мы можем потреблять разное мясо, экспериментировать с белками растительного происхождения, искать источники минеральной воды и пить ее литрами. А можем поступить естественным способом. Отодвинув моральные и этические предрассудки, на добровольцах и энтузиастах, проводить испытания. В очереди к исследовательским центрам, будут выстраиваться по десяткам (если не сотням) человек.

Биомодификация заложена природой. Она существует до сегодняшнего дня, но пребывает в стадии плавного и неспешного существования. Природа не видит конечной цели, у нее нет идеалов, нет приоритетов.

И только мы, вооружившись техникой, расчетами и лучшими умами человечества, способны отказаться от того, что бы тащиться по цепи эволюции, собирая мусор. Мы способны дать отпор, и взять эволюцию за жабры. Видя цель – собственноручно изменим природу, ради того, чем мы можем стать.

Биотехнологии, как синтез религии и науки

Предыдущий текст описывал то, что теизм и трансгуманизм ориентированы на общую цель. А именно на развитие вида человек. В рамках общей цели, на стыке этих двух мировоззрений, образовались общие области. В данном тексте, за эквивалент монотеизма будет взято Христианство, так как я лучше разбираюсь именно в этой религии, нежели в других монотеистических.

Церковь и наука связаны друг с другом теснее, чем кажется. Именно церковь была сосредоточением всех ученых, мыслителей и философов во времена средневековья. Именно в ее стенах начались первые опыты с селекцией, изобретением пороха и печатных станков. Единственное, что мешало церкви двигаться на одном уровне с прогрессом, так это консервативность.

Радикальные изменения в генах, биохимии человека, или других опытах, что могут негативно влиять на организм – церковь запрещает.

С другой стороны, именно медицина вышла из-под крыла монахов, и продолжила развиваться не зависимо от религии и ее запретов.

Медицина полезна, и сбережение здорового тела подразумевает наличия в нем здорового духа. А как же иначе человек может исполнять Божью волю?

Церковь это не параноик, считающий лекарством распятие и святую воду. Биотехнологии не запрещены в христианстве. Как минимум те, которые доказали свою безвредность и пользу.

Проводя аналогии с литературой, можно привести пример из книги Сергея Лукьяненко «Чистовик». Главный герой оказался в мире, подчиненном законам религии, где проводную роль играли биотехнологии.

Да, Христианство запрещает вмешиваться в тело человека. Но оно снисходительно к изменениям других тел и организмов, и используя их, как основу, можно делать определенные выводы.

Синтез религии и науки сейчас происходит в рамках очень узкого коридора, но эффект даже от такого слабого взаимодействия – колоссален.

Бич человечества

Первым претендентом на этот титул, был в свое время Аттила. Кровавый полководец, который вел безжалостное войско, орошая путь кровью и наслаждаясь стонами врагов. Его армия забирала жизни каждого, кто смел выступить против предводителя, не смотря на возраст и пол обреченных. Так было столетия назад, когда власть устанавливалась именно таким путем. Сегодня, к сожалению или счастью, все обстоит несколько по-другому.

У каждого из нас, есть как минимум одно устройство, обеспечивающее выдачу информации. Телевизор, компьютер с интернетом, телефон или радио – все это самые эффективные способы контроля. Именно благодаря ним мы знаем, что стоит носить, пить, есть. Именно они указывают на существующие политические движения, дают призрачную возможность выбирать, за кем следовать и ведут идеологическую пропаганду. Причем пропаганда – это не обязательно нечто плохое. Наоборот, любая пропаганда полезна, так как ее источник удерживает и продвигает свои позиции, а те, в чей адрес она направлена, поддаются ей или формируют массу защитных механизмов, помогающих выживать.

Проблема сейчас не в том, что рекламы много. Не в том, что есть масса источников, склоняющих нас к одному или к другому решению. Проблема в том, что мы не умеем эти источники фильтровать. Более того, в силу нехватки знаний и общей развитости, мы склонны доверять любому мнению, которое кажется для нас презентабельным.

Любая информационная деятельность, в угоду цивилизованному сознанию, наполнена блипами, импами и клипами. Учитывая, что мы живем в эпоху острой нехватки времени и постоянной занятости – информация вынуждена подаваться лаконично и сжато. При этом главное условие заключается в воздействии не на логику, а на эмоции человека.

Нас могут склонить к той или иной точке зрения только в силу нашей безграмотности. Обладая определенным опытом, подкрепленным знаниями, мы способны делать осознанный выбор. Но он будет осознанным, при равносильном воздействии стимулов, на наше сознание.

Только дома, лежа в тишине на кровати и перебирая ворох мыслей, мы можем определиться с желаниями и возможностями. Только трезвый анализ поможет сделать нам правильный выбор. Не на демонстрациях, ни на массовых собраниях, ни участвуя в обсуждениях за «круглым столом», мы не бываем так близки с рациональному поступку, как наедине с собой.