Сыщик из Тулы
Шрифт:
— Я сейчас отдышусь, догоню, ухвачу тебя за косу и так врежу, что язык твой несносный отсохнет! — Пророкотала Медуза Горгоновна.
— Что, правда глаза колет? — Криво усмехнулась Василиса, быстро смахнув рукавом сарафана пот, выступивший на лбу. — Нашу правду не задушишь, не убьёшь! Нашу правду распевает молодёжь!
— Какая правда, дурында малолетняя?! — Выкрикнула ведунья и хотела уже наговорить ещё много нелицеприятного про то, что племянница сама всех своих женихов разогнала, что и характер у неё ещё более несносный, но тут часы с кукушкой стали бить полночь, и поварёшка сама собой выскользнула из руки. — Скорей бросай фигурку медведя в котёл! — Взревела Медуза Горгоновна. — Быстрее! Вон он — под твоей ногой!
— Где?! — Растерянно завизжала Василиса. — Где этот ваш медведь?!
— Быстрееее!
— Гдеее?!
Девушка запрыгала на месте, несколько раз повернулась вокруг своей оси и, заметив оловянную фигурку на полу, нагнулась, схватила её и с последними звуками кукушки из часового механизма метнула в кипящую жидкость, которая тут же резко вспенилась.
— Успели, — устало улыбнулась ведунья. — Процесс пошёл. Всё, завтра ровно в 12 часов дня на базарной площади встречай своего сыщика. Всё, — пролепетала Горгоновна и вдруг заметила, что фигурка оловянного медведя неподвижно валяется на полу. — А ты, Василисушка, чего в котёл-то сейчас уронила?
— Спокойно, как в поваренной книге прописано, так и бросила, я своё дело знаю, — уверенно произнесла девушка, но, всё же скосив глаза на пол, заметила, что медведь в кипящее варево так и не попал. — Кхе, значит завтра в 12 часов на базарной площади? Тогда я домой пошла, выспаться нужно, привести себя в порядок, сделать причёску, щёки нарисовать, брови подвести, почистить сарафан.
На этих словах Василиса незаметным движением ноги пнула по оловянному медведю так, чтобы тот улетел куда-нибудь подальше. Однако фигурка из-за сложной и угловатой формы полетела не по прямой, а по дуге, и высочила точно под ноги любимой, но крайне нервной тёти Медузы Горгоновны.
— Только спокойствие, я всё могу объяснить, — тихим голоском пропищала юная хулиганка.
— Значит медведь здесь, — буркнула Горгоновна. — Лиса, вон валяется. Росомаха? Где росомаха? Аха, вон на полке стоит. Так это ты зайца что ли швырнула, дурында малолетняя?
— Я всё могу объяснить, — снова пискнула Василиса, сделав большие невинные глаза. — Кстати, не ошибается только тот, кто ничего не делает.
— Вот и наворотили мы с тобой дел, — криво усмехнулась ведунья. — Ладно, чему быть, того не миновать.
Младшего сержанта московской милиции Глеба Самоварова, после непродолжительных милицейских курсов, начальник РОВД майор Герман Киселёв уже на третий день решил бросить в бой, доверив ему персональное задание. Конечно, рановато было отпускать, недавно дембельнувшегося бойца пограничных войск, в свободное плавание, но вышестоящее начальство требовало повышение раскрываемости. Почти еженедельно первый секретарь московского горкома КПСС товарищ Виктор Гришин напоминал, что ровно через год столицу ждут самые грандиозные Олимпийские игры в Мире, и уронить высокую планку советской законности мы не имеем права. Ходили слухи, что сотрудники КГБ даже предложили вызвать на разговор самых авторитетных воров в законе и заключить с ними перемирие на срок проведения Олимпиады.
Медведеподобный Герман Мстиславович, сидя за столом в своём кабинете, пригладил поседевшие усы и, окинув взглядом безусого и безбородого белобрысого новичка, у которого на щёчках играл юношеский румянец, тяжело вздохнул.
— Я подобрал несколько дел, соответствующих твоей квалификации. — Похлопал он по трём тоненьким бумажным папкам. — Так что можешь приступать к выполнению служебных обязанностей. Только для начала возьми, что попроще.
— Понял вас, — заулыбался Самоваров, проявив две аккуратные ямочки на щеках. — Мне парни уже намекнули, что вы хотите поручить дело о нападении на инкассаторов на Чистопрудном бульваре? Я справлюсь!
— Правда? — Усмехнулся про себя майор Киселёв.
— Я всё уже продумал и решил, — зашептал младший сержант, — я внедрюсь в банду. Меня ведь пока никто в городе толком не знает. Пошатаюсь по пивным, прикинусь блатным, тыры-пыры, трали-вали, вы и глазом моргнуть не успеете, как пешка шагнёт в дамки.
Глеб Самоваров так разволновался, что махнув рукой, сбил, лежащую на столе служебную фуражку, которая просвистев по кабинету, словно неопознанный летающий объект, воткнулась в стопку служебных бумаг и разметала их по полу.
— Значит так, — товарищ майор хлопнул кулаком по столешнице и сквозь зубы пророкотал, — пешка — это шахматы, а дамка — это уже шашки, ясно? Возьмёшь дело о пропаже пастельного белья у гражданки Воронцовой, кстати, тоже недалеко от Чистопрудного бульвара. Первое — осмотр места преступления, второе — опрос свидетелей, третье — разработка предварительной версии. Поговори с грузчиками из близлежащих магазинов, загляни в кафе на Чистых Прудах. Запомни, в каждом деле всегда найдётся человек, который что-нибудь видел или что-нибудь слышал. Работай сыщик.
— Как же инкассаторы? — Пролепетал Самоваров, который в силу нежного возраста всё ещё мечтал о великих подвига и грандиозных свершениях.
— Инкассаторами займутся более опытные коллеги, — мгновенно успокоившись, ответил майор Киселёв. — Вопросы?
Глеб покосился на саблю, висящую на стене, в изумительно красивых ножнах, украшенных необычным растительным орнаментом, на котором выделялся странный герб — крылатый единорог, и спросил:
— В отделе поговаривают, что вам этот клинок подарил царь. Как такое может быть, когда царя мы прогнали ещё в 17-ом году?
— А это был его дальний родственник, который приезжал в Москву на экскурсию, — недовольно пробурчал Герман Мстиславович. — Между прочим, эксперты из музея подтвердили, что сабле минимум 500 лет, а на гербе изображён древнеассирийский пегас Аликорн. Свободен, товарищ младший сержант.
«Вот ведь заразы, — подумал майор Киселёв о своих юморных коллегах, когда за младшим сержантом закрылась дверь, — ещё не было ни одного новичка, который не спросил бы про саблю. Как же давно это было? Неужели после той странной истории прошло целых десть лет, пролетело как один день? Невероятно, но факт».