Священный месяц Ринь

Убран стол был богато, но безвкусно: телефонный аппарат литого червонного золота с отделкой из темного саозского камня – личный подарок Императора О, – золотой письменный прибор с фигурой Георгия-Победоносца, пронзающего копьем нечто среднее между бизоном и крокодилом, пресс-папье из разрезанного вдоль большой оптической оси кристалла голубого нордита с вплавленным в него макетом московского Кремля, платиновые часы в виде Спасской башни, платиновая же зажигалка – миниатюрная копия памятника Минину и Пожарскому, и, наконец, огромного размера механический календарь с барельефными портретами Императора Всероссийского Александра Петровича и царицы Елизаветы Филипповны. Календарь был двойной: земной и местный. На Земле сегодня было шестнадцатое мая 2147 года. Здесь: одиннадцатый день месяца Ринь, года династии О четыреста шестьдесят шестого. И там, и здесь заканчивалась весна.

Телефон мягко мурлыкнул. Юл подвинул поближе микрофон и взял наушник.

– Слушаю вас внимательно, – сказал он на Понго.

– Пшхардоссу, – сказали на том конце провода на Понго, но с совершенно рязанским акцентом. – Хильдастро во Руссо-кха птрох?

– Вполне, – сказал Юл по-русски.

– Здравствуйте, – с облегчением вздохнули там. – Это единственная фраза, которую мне удалось запомнить. Я – Петров, я только что прилетел, и мне сказали в порту, чтобы я позвонил в российское представительство третьему секретарю, и дали этот номер…

– Их нет никого сейчас, – сказал Юл. – Я вот сижу, жду.

– А вы, простите?..

– Я переводчик. Седых. Юлий Седых.

– Ага… То есть, в чем дело, вы не знаете?

– Вроде бы нет… А вообще – кто вы?

– Ну, как сказать – я биохимик, а командирован Этнографическим обществом Мельбурна…

– Так вы не россиянин?

– Нет. Поэтому я и удивился…

– Я понял. Вспомнил. Вам нужен Филдинг?

– Да, и я…

– Слушайте, я вам все объясню. Филдинг и вся его группа сейчас в поле, километрах в ста отсюда. С тем пунктом очень плохое сообщение, но сегодня туда идет грузовик – отсюда, из представительства. Через два часа. В порту вас ждет машина из посольства, но вы скажите водителю, чтобы он вез вас не в посольство, а сюда – иначе не успеете. У вас большой багаж?

– Ну… лаборатория. Из одежды кое-что…

– В легковую машину поместится?

– Да конечно же. Это сумка и портфель.

– Понятно. Я вас тут встречу. Может сложиться так, что к Филдингу мы поедем вместе. До скорого.

– Спасибо.

– Ну, что вы.

Петров дал отбой, и Юл попытался по телефону дозвониться до посольства – бесполезно, телефонная связь в столице была из рук вон. Тогда он вызвал научного атташе по "жучку" – микроимпульсной рации. Специальным договором с Императором О работникам посольства, торговых представительств, представительств Российской Империи и прочим землянам запрещалось использование технических средств, превосходящих здешний уровень. Контрразведка бдительно следила за этим. Но засекать миллисекундные радиоимпульсы было пока не в ее силах.

– Привет, Бад, – сказал Юл, переходя на английский. – Как дела? Мне только что позвонил Петров, биохимик, которого вызвал Филдинг. Я сказал ему, чтобы он сразу, не заезжая в посольство, ехал сюда. Я правильно сделал?

– Правильно, – сказал атташе. – Передай ему, что я очень рассчитываю на встречу в скором будущем.

– Что нового о здоровье Кэт?

– Подтвердилось, – вздохнул атташе. – Итак, Юл, мне очень жаль, но тебе придется поехать туда.

– Так я и думал.

– Ты ни в чем не нуждаешься?

– У меня все с собой, как у доброго паломника.

– Хорошо. Как это по-русски: желаю удачи?

– Именно так, черный. Спасибо. Надеюсь, скоро увидимся.

– Надеюсь, червяк. Счастливой дороги.

Юл поиграл своим «жучком», разглядывая его, будто видел впервые в жизни. «Жучок» был выполнен в виде брелока для ключей: маленький зеленый крокодильчик. Почему-то рассыпались мысли, и собрать их пока не удавалось. То, что надо ехать, неожиданностью не оказалось. Отдохнуть от грязного, шумного, душного даже весной города – тоже неплохо. Предстоящая встреча с отцом Александром? Неприятно, конечно, видеть человека, которого ты взял и незаслуженно обидел – обидел сильно и зло… впрочем, не так уж и незаслуженно… Нет, Юл, сказал он сам себе, это не важно, отождествляет ли человек себя со своим государством или нет – важно, чтобы ты его не отождествлял. И если отец Александр полагает себя ответственным за бытие Православной Российской Империи, то это вовсе не значит, что он действительно в ответе за все, что там происходит… Нет, не только это. Что-то еще не позволяло с легкой душой забраться в огромную кабину грузовика и отправиться на встречу с природой, в окрестности Долины Священных Рощ Игрикхо. Юл сунул крокодильчика в карман. Разберемся по ходу дела…

С мягким жужжанием откатилась дверь, и появился священник отец Дионисий, хозяин кабинета, тот самый третий секретарь представительства, которому должен был позвонить австралиец Петров. В задумчивости остановился он на пороге, не решив еще, видимо: входить в кабинет или отправляться дальше по каким-то своим секретарским делам. Отец Дионисий был красив, как онейроп. Возможно, он был вообще самым красивым мужчиной, которого Юл видел в реальной действительности. Был он также умен, и ходили слухи о его трениях с архиепископом. Сейчас он смотрел на Юла в упор – и не видел его.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – напомнил о себе Юл.

– Ох, извините, Юлий Владимирович, – вернулся к действительности отец Дионисий. – Здравствуйте! Смотрю на вас и не вижу…

– Есть проблемы?

– Проблемы… проблемы – это слишком мягко сказано… Игрикхо продолжают свое. Трех младенцев украли даже в столице…

– За сто километров? – не поверил Юл.

– Для них это ночь пути. Двух девочек и мальчика. Мальчика не успели даже окрестить… И – ничего не сделать…

– Вспомните – четыре года назад…

– Не совсем… не совсем так… четыре года назад… – он замолчал, нахмурившись, прислушиваясь к чему-то в себе, но Юл знал, чего он не договорил.

Четыре года назад не было «Купели».

– Да, Павел Андреевич, – сказал Юл, – что там с моим делом?

– Вы уж извините – не получилось у меня ничего. Не позволили. Даже слушать не стали. Вы же их знаете – иной раз упрутся…

– Когда-нибудь я просто вырою подкоп под библиотеку, – сказал Юл. – И тем самым открою себе неограниченный абонемент. Вы не знаете – там полы деревянные или каменные?

– Надеюсь, что вы шутите, – сказал отец Дионисий.

– В каждой шутке есть доля шутки… – проворчал Юл. – А если попробовать прямо сказать, что это необходимо для того, чтобы разобраться с проблемой студентов?

– Именно так я и поступил, – сказал отец Дионисий.

– А нельзя ли… м-м… попросить архиепископа?..

– Попросить? Попросить можно… – отец Дионисий не то усмехнулся, не то поморщился. – Вы не обидитесь, если я прямо скажу, что Его Преосвященство никогда не станет хлопотать за нехристя, да еще по фамилии Седых?