Священный меч Будды (сборник)

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2016

Тексты печатаются по изданиям:

Сальгари Э. На Дальнем Западе; Охотница за скальпами; Смертельные враги; Талисман: романы / Эмилио Сальгари; пер. с ит. – М.: Терра, 1992. – 544 с.

Сальгари Э. Сокровище Голубых гор; Священный меч Будды; Город прокаженного царя: романы; Жизнь – копейка; Маяк: рассказы / Эмилио Сальгари; пер. с ит. – М.: Терра, 1993. – 496 с.

В оформлении обложки использована иллюстрация Thomas Allon «Gardens of the Imperial Palace, Peking»

[1]

Сицзян, или Жемчужная река, прорезывает южные провинции Китая на протяжении двухсот лье, при впадении в море разветвляется на бесчисленное множество каналов и канальчиков и образует обширную дельту с массой островов. Они то покрыты богатой тропической растительностью и изобилуют городками и многолюдными селениями, то заболочены, занесены илом и вследствие этого почти пустынны.

После англо-китайской войны 1840–1842 годов, более известной как Первая опиумная война, целью Англии было расширение торговли, в том числе опиумом, в Китае: небольшое число европейцев и американцев, пользуясь насильно вытребованным у правительства Небесной империи разрешением на право торговли в известных местах, заняли некоторые из островов и устроили на них фактории. Дела пошли хорошо, но в 1857 году вновь разгорелась война, и белые вынуждены были бежать, бросив имущество на произвол китайцев, которые, ненавидя все иноземное, уничтожили многие дома и товары. К счастью, война длилась недолго, и вслед за заключением мира, даровавшего немалые привилегии европейцам, беглецы вернулись обратно, отстроили фактории и возобновили коммерческую деятельность. Дела пошли столь успешно, что уже в 1858 году колонии опять процветали и, владея громадными капиталами, вели оживленную торговлю с Кантоном [2] , Хуанпу, Фошанем, Саньшуем, Шицяо, Цзянмынем и другими городами и поселениями.

Вечером 17 мая 1858 года – время, с которого начинается наш рассказ, – датская колония по случаю прибытия военного корабля устроила в обширных садах фактории шумное празднество в европейско-китайском стиле, на которое был приглашен весь beau monde [3] колонии. Веселая пестрая оживленная толпа растеклась по садам, повсюду иллюминированным тысячами разноцветных фонарей и фонариков. Народу собралось очень много: богатые китайцы в национальных костюмах с капюшонами из красного и голубого шелка, вышитыми золотом; величаво-торжественные мандарины [4] со знаками отличия на косичках и шапочках, в одеждах из шикарного шелка, затканного драконами, аистами, лунами, змеями; ученые различных степеней – серьезные, сосредоточенные, молчаливые, в неизбежных очках в роговой оправе; элегантные молодые аристократы в шляпах модного фасона, в высоких сандалиях на войлочных подошвах, в костюмах с поясами, наполненными золотыми монетами, расточаемыми на игорных столах. Среди этого моря голов, бритых и желтых, как айва, мелькали европейские лица: здесь были темноволосые испанцы, белокурые датчане, чопорные англичане и элегантные французы, одетые по последней моде, но с такими ее излишествами, которые только и можно встретить в среде давно покинувших родной Париж представителей этой нации. На празднике присутствовали щеголеватые, в парадных мундирах, капитаны стоявших в гавани кораблей, плантаторы, торговцы, судовладельцы и банкиры – разодетые и в бриллиантах.

Одни приглашенные танцевали под звуки португальской музыки, специально выписанной из Макао [5] , другие толпились вокруг длинных столов, угощаясь цветочным чаем из фарфоровых чашечек цвета неба после дождя, а небольшая группа – человек двенадцать – играла в вист в отдаленном углу сада под кустом магнолии, освещенным гигантским фонарем. Там сидела интересная многонациональная компания: португалец Ольваэс, американец Крекнер, англичанин Перкинс, испанец Баррадо, четыре датчанина из колонии, двое голландцев и два немца – все богачи, абсолютно хладнокровно выигрывавшие и проигрывавшие солидные куши.

– God damn it! [6] – проговорил один из игроков, американец Крекнер, подвигая вперед порядочную кучку проигранных долларов. – Однако не везет сегодня мне и Перкинсу! Ольваэс и Баррадо вчистую нас обыграли – мы потеряли тысячу долларов меньше чем за два часа! Должно быть, вы порядком напрактиковались или, может, нашли себе учителя в Макао?

– Конечно! – прищурился португалец Ольваэс, придвигая к себе доллары. – А вы думали, что я сяду играть с вами, предварительно не взяв хоть несколько уроков у такого же искусника, как вы? Я встретил в Макао известного игрока в вист, способного обыграть кого угодно, и он показал мне мастер-класс.

– Твой хваленый учитель, Ольваэс, – сказал Крекнер, – в любом случае уступает капитану Джорджио Лигузе. Слышал про такого? Вот это ас!

– Ха-ха! Да ведь наставник, про которого я говорю, и есть знаменитый капитан Лигуза, мой искренний друг!

– А! Он и мой друг тоже. Так это он давал тебе уроки? Он в Макао?

– Да, он охотился там за какой-то птицей для своей коллекции.

– Понятно, ездит в Макао и не приглашает с собой друзей! – делая вид, что обиделся, произнес Крекнер. – Корсан, как всегда, с ним?

– Конечно. После приключения в Плавучем городе они, кажется, никогда не расстаются: где капитан Джорджио, там и Корсан, и наоборот.

– Про какое приключение вы рассказываете? – поинтересовался англичанин Перкинс. – Ольваэс, давай-ка поподробнее!

– Охотно, – кивнул португалец. – Вы, конечно, знаете, что капитан Джорджио владеет роскошной коллекцией китайских птиц, которой очень дорожит и при каждом удобном случае пополняет ее редкими экземплярами. И вот он узнал, что у одного из китайцев в Плавучем городе имеется какая-то невиданная птица. Капитан переоделся лодочником и отправился на поиски. Американец Корсан, у которого якобы тоже есть некая коллекция, а на самом деле три-четыре жалких набальзамированных чучела, втемяшил себе в голову, что он должен опередить капитана и приобрести знаменитую птицу. Этот Корсан устремился в Плавучий город, но по обыкновению полез в драку и получил такой сильный удар по голове, что свалился в реку и наверняка захлебнулся бы. Но судьбе было угодно, чтобы в эту самую минуту появился Джорджио, растолкав бритоголовых китайцев, бросился в воду и спас Корсана. С тех пор Джеймс Корсан стал тенью капитана Джорджио – они неразлучны.

– Вот плут, этот Корсан! – улыбнулся Крекнер. – Ловко он умеет обделывать свои делишки!

– О! Корсан ненавидит китайцев, – сказал Ольваэс, – и всякий раз, как только представится случай, таскает их за косы.

– Капитан придет сюда? – спросил испанец Баррадо.

– Наверное, нет, потому что, раз явится капитан, за ним увяжется и Корсан и начнет тут выплясывать, а потом, разгорячась, дергать китайцев за косы! – Ольваэс рассмеялся, а за ним все остальные.

– Капитан все-таки будет здесь непременно, – заметил один из датчан, – он сам мне признался. Ладно, давайте завершать партию.

Игроки взялись за карты, и снова доллары, таэли [7] , фунты стерлингов, рейхсталеры и пиастры пошли гулять по столу, переходя из рук в руки. Так прошло около часа, за который Крекнер и Перкинс проиграли еще тысячу долларов, перешедших в карман счастливцев Ольваэса и Баррадо. Этим закончилась вторая партия, и компания уже собиралась начать третью, как вдруг с берега послышался шум.

– Новые гости, что ли, пожаловали? – спросил американец, опуская карты. – Ага! Вон смотрите, двое каких-то людей идут к нам. Ба, да это капитан в сопровождении моего грозного соотечественника!