Священник
Шрифт:
Я ее так и не услышал.
Я вспоминал отца, время, когда мать опять взялась за свое, устроила сыр-бор из-за арендной платы или еще чего. Отец мне тогда прошептал:
— Она желает добра.
Меня никогда не перестанет удивлять, как мы из-за этого самообмана готовы прощать самое отвратное поведение, и я ни хрена не верю в это самое их злонамеренное «добро». Но вот они зависят от нашего прощения и получают свое право продолжать цикл замаскированных злодеяний. Коди, думая, что я не обращаю внимания, передвинулся вправо от меня, закрывая солнце.
Я услышал треск, будто от поминаемого в таких случаях автомобильного глушителя.
Кто-то закричал:
— Господи, снайпер!..
В то самое место, где был я, где теперь шел Коди, попала пуля. Прямо ему в грудь. Второй выстрел прорвал отверстие дюймом выше, и я вспомнил Кэти, ее слова:
— Когда целюсь в голову, то и дело бью ниже.
И ведь я как раз в Кеннеди-парке, думал я. Мужчина кричал:
— Вызовите скорую!
Кровавые брызги на моей блестящей куртке.
Потом другой голос, озабоченный, понимающий:
— Нет, вызовите… священника.
Вот вам ирония. Мог бы рассмеяться, рассмеялся бы, только в горле встал ком. Хотелось сказать:
— Испортили день как гром среди ясного неба.
Я присел рядом с Коди, его кровь сочилась через мои пальцы. Женщина позади причитала: «О господи Иисусе». Начала массировать мне плечо — это бесило, и сильно. Рука Коди слегка стиснулась — пытался сжать мою, но силы уходили.
В моих глазах стояли слезы. Сперва принял за кровь, но потом понял, что это слезы. Женщина все еще сжимала мое плечо, и я слышал, как она кому-то говорит — вроде бы слышал, как она говорит: «Это его сын». Только знаю, что она без конца разминала мне плечо.