Шрифт:
"Свободное владение Фарнхэма" (роман) ("Farnham's Freehold", 1964)
Глава первая.
– Никакой это не слуховой аппарат, – объяснял Хьюберт Фарнхэм. – Это – радиоприемник, всегда настроенный на частоту сигнала тревоги.
Барбара Уэллс от изумления замерла, так и не донеся ложку до рта.
– Мистер Фарнхэм! Так вы думаете, что они все-таки собираются напасть на нас?
Хозяин дома пожал плечами.
– К сожалению, Кремль не делится со мной своими секретами.
– Отец, перестань пугать наших дам. Миссис Уэллс… – сказал его сын.
– Называйте меня просто Барбара. Я даже собираюсь через суд добиться разрешения опускать слово "миссис" перед своим именем.
– Для этого вам вовсе не требуется разрешение суда.
– Учтите это, Барб, – заметила его сестра, Карен. – В наше время бесплатные советы очень дороги.
– Помолчи. Барбара, при всем своем уважении к отцу, я все же считаю, что ему просто мерещатся всякие страсти. На мой взгляд, войны конечно не будет.
– Надеюсь, вы правы, – спокойно сказала Барбара. – А почему вы так считаете?
– Потому что коммунисты прежде всего – реалисты. И они никогда не пойдут на то, чтобы начать войну, которая может повредить им, даже если они в конечном итоге и смогли бы выиграть ее. А значит, они тем более не рискнут начать войну, победить в которой не в состоянии.
– В таком случае, может быть они заодно и перестанут устраивать все эти ужасные кризисы? Как на Кубе. А взять к примеру этот шум из-за Берлина – как будто кому-нибудь есть до этого Берлина какое-нибудь дело! А теперь – этот. От всего этого просто постепенно становишься неврастеничкой, – заявила его мать. – Джозеф!
– Да, мэм!
– Приготовьте мне кофе. И бренди. Кофе ройяль.
– Да, мэм. – Слуга, молодой негр, убрал со стола ее тарелку, до которой она почти не дотрагивалась.
– Отец, – заметил молодой Фарнхэм, – а ведь мать беспокоится не из-за каких-то там дурацких кризисов. Это ты нервируешь ее своим поведением. Ты должен вести себя спокойнее.
– Нет.
– Но ты должен! У матери кусок уже не лезет в горло… и все из-за какой-то дурацкой пуговицы, торчащей у тебя в ухе. Нельзя же…
– Перестань, Дьюк.
– Сэр?
– Когда ты стал жить отдельно от нас, мы договорились оставаться друзьями. И я всегда рад выслушать твое мнение, как мнение друга. Но это вовсе не дает тебе права встревать между мной и твоей матерью – моей женой.
– Ну, Хьюберт, – протянула его жена.
– Прости, Грэйс.
– Ты слишком строг с мальчиком. Это нервирует меня.
– Дьюк уже не мальчик. И я не сказал ничего такого, что могло бы нервировать тебя. Прости.
– Мне тоже очень неудобно, мама. Но если отец считает, что я лезу не в свое дело, что ж… – Дьюк изобразил на лице кривую улыбку. – Придется мне, видно, искать свою собственную жену, о которой я мог бы беспокоиться сам. Барбара, вы согласны выйти за меня замуж?
– Нет, Дьюк.
– Я же предупреждала тебя, Дьюк, что она очень умна, – поспешно вставила его сестра.
– Карен, спусти пары. Но почему, Барбара? Я молод. Я здоров. К тому же, не исключено, что у меня когда-нибудь появятся клиенты. А пока мы могли бы прекрасно перебиваться и на вашу зарплату.
– Нет, Дьюк. Я полностью согласна с вашим отцом.
– Что?
– Вернее, следовало бы сказать, что мой отец согласен с вашим. Не знаю, носит ли сейчас мой отец приемник в ухе, но уверена, что он внимательно слушает обычное радио. Дьюк, в нашей семье даже машины снабжены набором первой необходимости на случай войны.
– Серьезно?
– В багажнике моей машины, что стоит перед вашим парадным входом, той самой, на которой мы с Карен приехали сюда из школы, как раз лежит такой набор. Его приготовил мой отец, еще тогда, когда я поступала в колледж. Папа относится к этому очень серьезно, и я тоже.
Дьюк Фарнхэм открыл было рот, но так ничего и не сказав, закрыл его.
Его отец спросил:
– Барбара, интересно, что же включил в этот набор ваш отец?
– О, множество вещей. Десять галлонов воды. Продукты. Большую канистру бензина. Лекарство. Спальный мешок. Ружье…
– Вы умеете стрелять?
– Папа научил меня. Лопата. Топор. Одежда. Да, еще радио. Но самым важным, как он всегда считал, был вопрос: "Куда?". Если бы я оставалась в школе, то отец наверняка счел бы оптимальным вариантом подвал. А здесь, скорее всего, он бы мне посоветовал как можно дальше забраться в горы.
– В этом нет никакой необходимости.
– Почему?
– Отец имеет в виду, – объяснила Карен, – что в случае чего, вы сможете укрыться вместе с нами в нашей дыре.
Барбара вопросительно посмотрела на хозяина дома. Тот объяснил:
– Это наше бомбоубежище. Мой сын называет его "Каприз Фарнхэма". Мне кажется, что там вы будете в большей безопасности, чем в горах – особенно, если учесть тот факт, что всего в десяти милях от нас расположена стратегическая ракетная база. Поэтому, как только раздастся сигнал тревоги, мы укроемся в убежище. Правильно, Джозеф?
– Да, сэр! Если так, то я согласен оставаться у вас на жаловании.
– Черта с два! Увольнение произойдет тотчас же, как прозвучит сирена. И с этого момента платить придется уже тебе самому.
– Мне тоже придется вносить свою лепту? – осведомилась Барбара.
– Вам придется мыть посуду. Каждому придется что-нибудь делать. Даже Дьюку.
– Меня можно сбросить со счетов, – мрачно сказал Дьюк.
– Что? Но у нас не так уж много посуды, сынок.
– Я не шучу, отец. Хрущев заявил, что похоронит нас – и ты всеми силами стараешься, чтобы именно так и произошло. Я не собираюсь хоронить себя заживо в какой-то дыре.
– Как вам будет угодно, сэр.
– Сыночек! – Его мать отстранила чашку. – Если будет налет, обещай мне, что ты укроешься вместе с нами в убежище. – На ее глазах блеснули слезы.