Чтение онлайн

— Что вы предпримете, если я расскажу, от кого получил подробную информацию о сделке в Монако и о переговорах на озере Тахо?

Вестон оживился:

— Того, кто допустил утечку информации, я уволю. Я преподам этому ублюдку такой урок, которого он вовек не забудет.

— Зачем?

— Затем, что это открытое акционерное общество. Подобная утечка может иметь весьма серьезные последствия. — Он замолчал.

Тогда заговорил Левантер.

— Конечно может. Она может привести к отставке руководства и к утрате доверия в Вашингтоне и на Уолл-стрит. Акционерный капитал пойдет на дно, миллионы держателей акций лишатся своих сбережений. Вы будете сидеть здесь, наслаждаться уютом высокогорного поместья, наслаждаться плодами удачи, сопутствовавшей вам годами, а тем временем множество вкладчиков, подрядчиков и субподрядчиков и десятки зависящих от вашего конгломерата компаний будут выкинуты из бизнеса.

Вестон поднялся с кресла с пылающим лицом:

— Минуточку, минуточку! — Он повысил голос. — Я никому ничем не обязан!

— Минуточку! — в тон ему сказал Левантер. — Я знаю человека, по вине которого произошла утечка информации.

— Сколько вы хотите за то, что назовете его имя?

— Я не сказал, что собираюсь торговать своими сведениями. И не сказал того, что собираюсь предоставить их кому-то другому, — сказал Левантер. — Но если к вам придет кто-нибудь другой, готовый выдать вам источник информации, сколько вы заплатите ему?

Вестон опустился в кресло.

— Этот ублюдок в «Пасифик-энд-Сентрал» — единственный, кто виноват в утечке информации?

— Насколько я знаю, единственный, — уверенно сказал Левантер.

— И его можно остановить?

— Без всякого труда!

Вестон взял карандаш и написал что-то в маленьком блокнотике. Затем оторвал листочек и протянул его Левантеру.

Левантер взглянул на листок.

— Вы уверены, что не слишком расщедрились? — спросил он.

— Но ведь это еще не чек! — усмехнулся Вестон.

Левантер поднялся и вышел в холл. Он достал конверт из кармана пальто, вернулся в гостиную и вручил конверт Вестону.

— Вот он, в целости и сохранности, — сказал он. — А отправитель и есть тот ублюдок, из-за халатности которого мне удалось его заполучить.

Вестон прочитал имя. Он густо покраснел и поспешно вскрыл конверт.

— Что вы называете «халатностью»? — спросил Вестон.

— Сегодня утром я подобрал этот конверт под вашей дверью.

— Но как вы узнали, что он должен был прийти с сегодняшней почтой? — поинтересовался Вестон.

— Я и не знал. Но я уверен, что почти каждый день вы получаете по почте что-нибудь в этом роде. Я предположил, что, опасаясь прослушивания, вы совершаете по телефону лишь самые незначительные операции и наверняка не доверяете курьерам. А потом, не исключено, что я подбираю и перлюстрирую вашу почту уже много недель подряд.

Вестон был разозлен:

— Кража почты противозаконна. Я могу упрятать вас за решетку.

— Конечно можете. Но разве то, что я сделал, хуже Монако?

Вестон ничего не ответил. Он отключил свое внимание от Левантера и начал внимательно просматривать бумаги.

— Все в порядке, — сказал он, вкладывая бумаги обратно в конверт. — Надеюсь, вы не стали снимать копии?

— Чего ради? Я лишь скромный инвестор, — сказал Левантер. — Тот, кем всегда был.

Вестон снова встал и некоторое время ходил по комнате взад и вперед.

— Подождите здесь, — приказал он наконец и вышел из комнаты вместе с конвертом из плотной коричневой бумаги. Через пару минут он вернулся и протянул Левантеру чек.

— Держите, — сказал он.

— Но вы совсем не обязаны, — сказал Левантер.

— Знаю, что не обязан, — ухмыльнулся Вестон.

Левантер взглянул на чек. Сумма вдвое превосходила ту, что была ранее написана на бумажке.

— Но почему? — спросил Левантер.

— Вы легко можете получить и вдвое большую сумму от любого из наших конкурентов, — ответил Вестон. — Кроме того, вы подсказали «Пасифик-энд-Сентрал» отличную идею. А в наше время отличные идеи на дороге не валяются.

Левантер стоял у окна вагончика фуникулера и притворялся, будто любуется горным видом, а на самом деле высматривал восхищение собой в глазах других лыжников. Далеко не всякий обращал внимание на его модный лыжный костюм, американские кроссовки и лыжи японского производства, и однако же он знал, что выглядит потрясающе. Он всегда выбирал ради этого эффекта костюм и снаряжение, как, впрочем, делали в Вальпине многие приезжающие лыжные модники. В конце концов, одежда была для него тоже частью спорта. Левантер почти не обращал внимания на болтовню на французском, итальянском, ретороманском, английском и немецком, как вдруг до него отчетливо донеслись звуки русской речи. Он тут же осмотрел вагончик и обнаружил мужчину и двух женщин, которые своей городской одеждой резко выделялись на фоне ярких костюмов лыжников. У них был серый, унылый облик и забитые манеры советских чиновников.

Левантер протиснулся в этот конец вагончика и встал напротив них. Из обрывков их разговора он понял, что это и впрямь советские чиновники, остановившиеся по пути из Женевы в Милан на один день в Вальпине, чтобы полюбоваться горным пейзажем. Их разговор представлял собой вереницу безапелляционных суждений обо всем, что попадалось им на глаза: лыжники катаются плохо, трасса плохо оборудована, пейзаж оставляет желать лучшего, западное лыжное снаряжение слишком безвкусно и экстравагантно. Левантер ждал, когда они начнут обсуждать его. Удивившись, что они не обращают внимания на его лыжи и костюм, он, как бы случайно потеряв из-за качки вагончика равновесие, угодил в мужчину локтем. Тот отшатнулся, но тут же восстановил равновесие и бросил на Левантера надменный взгляд.

Одна из женщин посмотрела на ботинки Левантера.

— Интересный дизайн, — сказала она своим спутникам.

Мужчина взглянул на ботинки и буркнул:

— Дешевое пластиковое барахло. Ни грамма кожи.

Левантер сделал вид, что смотрит в окно. Другая женщина уставилась на лыжи.

— Я-ма-ха, — громко прочитала она по слогам.

— Японский хлам, — отозвался мужчина.

— Да ладно вам, зато парка чудненькая, — сказала другая женщина.