Чтение онлайн

Вдруг на глазах Томми показались слезы. Собравшиеся были в шоке. Им было не привыкать к «сырым» эмоциям на собраниях, но это было так внезапно.

– Не волнуйтесь, это просто бухло выливается через слезные железы… Короче, именно тогда я впервые и приложился. Повторяю, я по-прежнему сидел на кокаине, поэтому нельзя сказать, что я был абсолютно чист. Я просто начал программу детоксикации с бухла, ведь от бухла толстеешь, а от кокаина – худеешь. Но, черт побери, я хотел выпить. Мне нужно быловыпить. Ребята из компании звукозаписи трещали, усирались по поводу того, какой я крутой чувак, раз так лихо выпихнул накоксованную, полуголую девицу из машины посреди Южного Лондона, и уже в который раз в своей жизни я понял, что, если тут же не напьюсь, есть опасность, что до меня дойдет, какой же я несчастный, высокомерный, жестокий урод.

Я остановил машину у первого же гадючника и купил упаковку «Спешл Брю» и шесть бутылок самого что ни на есть дерьмового австралийского вина, кенгуриной мочи какой-то. Ну, никто же не ждет найти выдержанное шампанское в «народном универсаме».

Потом я уселся рядом с водителем. А этим трем уродам из компании звукозаписи ни глоточка не дал. Просто оставил их за стеклом и сел спереди, только я, водила и, конечно, старый добрый кокс. Когда мы подъехали к Арене, я был уже хорош, и я решил, что с Эмили я поступил на пять баллов, и что она это заслужила, и ни хрена с ней плохого не случится.

Люблю австралийские вина.

Билли было десять, а Кайли – девять. По правилам, им ни за что нельзя было оставаться одним, но мама Билли была матерью-одиночкой, и ей приходилось работать. Дети остались на попечении семнадцатилетней сестры Билли, Мишель, которая ушла купить молока и кофе. Мишель до смерти устала от них и чувствовала, что пятиминутная прогулка по магазинам может вернуть ее в чувство и не позволит ей вышвырнуть одного или обоих сопляков из окна.

Зная, что это совершенно недопустимо, Билли и Кайли пошли наверх в спальню Мишель и улеглись рядышком на постель под постерами Эминема. Они начали целоваться и делали это, пока от смеха уже не могли продолжать эксперимент, и затем Билли показал Кайли презервативы Мишель, которые, как он серьезно объяснил, были «противоперчаточным средством».

– Так что Миш не залетает, – добавил он, – хотя она говорит, что в любом случае у нее и не получится, а это значит, что сейчас у нее парня нет.

Кайли недавно согласилась быть подружкой Билли, и он надеялся, что она снимет трусики и покажет ему свою попку. К сожалению, Кайли отказалась, но вместо этого предложила показать свои трусики. Билли некоторое время их рассматривал, и ему понравилось, хотя почему – он так и не понял. Заценить трусы Билли Кайли не захотела, и разговор продолжился. Билли сказал, что знает, где Мишель прячет свои особые штуки – сигареты и иногда деньги. Он предложил посмотреть, чем можно поживиться. Кайли, которая втайне надеялась на шоколадку, согласилась. К тому же, если денег не окажется, можно будет хотя бы курнуть.

Билли открыл ящик тумбочки Мишель. Там ничего не было. Денег они не нашли, зато обнаружили маленькую украшенную коробочку, в которой было шесть таблеток с нарисованной птичкой. Они оба знали, насколько опасно брать в рот таблетки, но им было так скучно, а таблетки вовсе не походили на лекарство. Конечно же это конфеты.

Они съели по три таблетки.

Увидев, как они извиваются на полу ее спальни, и заметив пустую коробочку, Мишель сразу поняла, что случилось. Хватая то одного, то другого малыша, она всовывала им в рот пальцы, рассчитывая, что их вырвет. Затем понеслась к холодильнику и принесла молока, в панике надеясь, что оно поможет. Когда дети стали терять сознание, она позвонила на работу матери, и та велела вызывать «скорую».

Позже Мишель пришлось признаться, что между моментом, когда она обнаружила больных детей, и звонком в службу спасения прошло целых пятнадцать минут.

Выйдя из ванной, Питер по выражению на лице жены понял, что у нее плохие новости.

– Питер, даже если бы мы всю жизнь планировали такое, хуже бы все равно не получилось. – Анджела протянула ему пачку газет, которые ее дочь Кэти принесла из киоска.

Кэти знала, что ее отец собирался сделать в тот день, и у нее внутри всё оборвалось, когда она увидела заголовки газет. Двое маленьких детей – десяти и девяти лет – умерли, приняв таблетки экстази.

Питер переводил взгляд с одного заголовка на другой. Анджела прочитала уже все статьи.

– Понятно, что это ужасная ошибка. Дети обнаружили припасы старшей сестры и съели таблетки. С таким же успехом они могли бы налакаться ликера или проглотить отраву для крыс, но дело повернули так, как будто бедняжка запихнула им эту дрянь в глотки. И мать тоже. Словно она оставила детей на попечение банды черномазых наркодилеров.

Кэти Педжет крикнула из гостиной:

– Озлобленная толпа закидала камнями полицейский фургон, который вез сестру и мать. Каждые пять минут по спутниковому каналу гоняют.

Газеты были практически солидарны в своей интерпретации. Никакой ошибки не было. Экстази убило этих детей. Их убили те, кто принимают экстази, и те, кто распространяют экстази. Экстази – инструмент убийства детей, и те, кто оправдывают это, оправдывают детоубийство.

Питер прикусил губу. Не самый лучший день, чтобы поднимать вопрос о легализации наркотиков в парламенте. Убийственные фотографии мертвых детей смотрели на него с первой полосы каждой газеты. Невинные жертвы злостных наркоманов.

Кэти появилась из гостиной со словами:

– Они тебя съедят, пап. Каждый репортаж, абсолютно каждыйрепортаж о твоей речи будет сопровождаться фотографиями этих детей. Они скажут, что ты выдвинул законопроект об убийстве детей.

– Спасибо, дорогая. Мне теперь значительно лучше.

– Она права, Пит, – сказала Анджела. – Не нужно делать этого, если не хочешь такого результата.

Они прошли в гостиную и посмотрели репортаж «Скай-ньюс». Кадры, где толпа пытается добраться до Мишель и ее матери, пока их ведут на допрос, были просто ужасны.