Шрифт:
1
1886
— Я вернулась, мама.
— Кассандра, я так волновалась! Ты очень задержалась!
— У меня возникла проблема с лошадью, — сообщила девушка, направляясь к матери, сидевшей в инвалидном кресле перед камином.
Леди Элис Шербурн посмотрела на дочь и вскрикнула от ужаса. И было от чего. Ее дочь выглядела кошмарно. Мокрое платье заляпано грязью, волосы свисают из-под такой же мокрой шляпки.
Кассандра увидела лицо матери и засмеялась:
— Я жива и здорова, но вся промокла! Идет дождь, а я еще упала.
— Кассандра!
Девушка встала возле кресла матери на колени и поцеловала ее в щеку.
— Не надо беспокоиться, мамочка, о том, чего не случилось. Это было самое обыкновенное падение.
— Кассандра, дорогая моя, если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.
— Я знаю, мама, — мягко ответила девушка. — Именно поэтому я сначала пришла сказать, что вернулась, а не пошла наверх переодеваться, хотя тогда ты бы ничего не заметила.
Но мать все равно выглядела встревоженной, и Кассандра добавила:
— Ты знаешь, что молния никогда не ударяет в одно место дважды! Все несчастья нашей семьи ты приняла на себя, поэтому мы с папой находимся в безопасности.
— Если бы ты не была так безрассудна, — тихо пробормотала леди Элис.
Кассандра опять поцеловала маму в щеку.
— Вам с папой хотелось бы, чтобы я была тихой мышкой, постоянно сидела дома и плела кружева, — сказала она. — Поэтому ты, как лучшая наездница в округе, отрекаешься от дочери, которая скачет галопом по дорогам и ищет просветы в живых изгородях.
Леди Элис улыбнулась:
— Никогда не могла себе представить, что ты станешь такой прекрасной наездницей! Иди переоденься и зайди к папе, он хотел тебя увидеть.
— Ему придется немного подождать, — жизнерадостно ответила Кассандра. — Мне надо принять ванну, а потом я переоденусь в вечернее платье. Скажи папе, если он будет спрашивать, что я приду не раньше, чем через час.
— Я передам ему, — ответила леди Элис. — Кассандра, я…
Но девушка уже вышла из комнаты и бегом поднималась по широкой лестнице в свою комнату.
Служанка Ханна ждала ее там и, как и леди Элис, вскрикнула от ужаса при взгляде на Кассандру.
— Когда-нибудь вы сломаете себе шею, мисс Кассандра, — заметила Ханна ворчливым тоном старой служанки, которая своей преданностью заслужила право на некоторые вольности.
Кассандра промолчала, и Ханна добавила:
— А я-то думала, что вид вашей матери в инвалидной коляске послужит вам предостережением. Но нет, вы скачете, словно в вас дьявол вселился!
Кассандра вздохнула. Ей было понятно беспокойство мамы и Ханны. Последние пятнадцать лет леди Элис была прикована к инвалидной коляске, после того как на охоте повредила спину. Но самое удивительное, что они с мужем после несчастья очень сблизились. Вряд ли существовал еще один такой преданный, тактичный человек, как сэр Джеймс Шербурн. Трагедия заключалась в том, что из-за болезни леди Элис они больше не могли иметь детей. Кассандра, которой едва исполнилось пять лет, когда с матерью произошел несчастный случай, была их единственным ребенком.
То, что она была такой очаровательной, такой отчаянной, безрассудной и импульсивной, никого не удивляло. Какого еще ребенка можно было ожидать от таких привлекательных, необычных людей, как ее родители. И девушка вполне оправдывала ожидания. Начать с того, что она была необыкновенно красива. После того, как Ханна унесла ее грязную одежду, Кассандра одно мгновение стояла обнаженной, прежде чем забраться в ванну, стоящую перед камином. Совершенство стройной фигуры и белоснежная безупречная кожа придавали девушке сходство с юной богиней.
Волосы отличал насыщенный золотой цвет с вкраплениями рыжего, поэтому было трудно одним словом описать их цвет. Кассандра унаследовала цвет волос от своего отца, а глаза у девушки были мамины. Сама же леди Элис получила их в наследство от нескольких поколений ирландской знати.
О'Дерри были ирландскими графами многие века, и всегда считалось, что темные ресницы, обрамляющие голубые глаза, были когда-то дарованы им испанским предком. По легенде, он попал на южное побережье Ирландии во время крушения одного из галеонов испанской Армады и потом женился на прелестной дочери человека, который захватил его в плен.
Девушка всегда была весела, неизменно счастлива и считалась неугомонной сумасбродкой, из-за чего старшие представители йоркширского общества осуждающе поднимали брови и воротили свои аристократические носы. Но даже они вынуждены были признать, что Кассандра неотразима, и в конце концов прощали ее проделки.
— Я провела замечательный день, — произнесла Кассандра после того, как помылась и вытянулась в ванне во весь рост, чувствуя, что в теплой воде отступает боль.
Результаты, которых она сумела достичь в объездке молодых лошадей, на прошлой неделе купленных для нее отцом, вызывали у Кассандры удовлетворение. Вряд ли можно было сыскать в Йоркшире другую девушку, которая пыталась бы обучать молодых лошадей скачкам с препятствиями.
— К началу охотничьего сезона, — заметила она, разговаривая скорее с собой, чем с Ханной, — у меня будут лошади, которые смогут обогнать в поле кого угодно.
— Вы, конечно, сделаете это, девочка, если останетесь живы, чтобы рассказывать сказки.
Она вышла из комнаты с грязной одеждой Кассандры.
Девушка засмеялась. Ханна всегда суетилась вокруг нее, но Кассандру волновала только мама. Именно поэтому она поспешила к леди Элис, прежде чем подняться в свою комнату, чтобы переодеться.
К двадцати годам девушка избавилась от последних следов юношеской угловатости и большей части застенчивости.
В округе невозможно было найти ни одного молодого человека, который не пытался бы за ней пылко и безнадежно ухаживать. Она смеялась над их неопытностью, в то же время всегда замечая блеск в глазах знакомых отца, когда они смотрели на нее, и оценивала их комплименты, по большей части искренние.