Шрифт:
Владимир ШУФ
Сварогов
Роман в стихах
С.-ПЕТЕРБУРГ
1898
ГЛАВА ПЕРВАЯ
FIVE О 'CLOCK TEA
Voulez-vous connaitre le
secret de toute soci^et`e, de
toute association? Ce sont
des unit^es sans valeur a la
recherche d'un z^ero qui leur
apporte la force d'une dizaine.
Goncourt
Tout ce qui sort de l'homme est rapide et fragile,
Mail le vers est de bronze et la prose est d'argile.
Lamartine
I
Five о'clock tea у графини
Бесподобны... как не знать?
В ceвpе чай, сироп в графине,
Сливки общества, вся знать!
Бюрократы, дипломаты,
Бирюковы, князь с женой,
Посещают дом богатый, --
Моды смесь со стариной.
В пять часов подъезд графини
Осаждает ряд карет,
Генералы и княгини,
Петербургский высший свет
И с улыбкой благосклонной
Марья Львовна в дымке блонд
У себя на Миллионной
Принимает наш бомонд.
II
Марья Львовна Ушакова -
С виду лет под шестьдесят,
Взгляд бесцветный и суровый,
Букли две седых висят...
И в затейливой гостиной,
Походящей на музей,
С мягкой мебелью старинной,
С тьмою редкостных вещей,
Марья Львовна меж китайских
Истуканов и божков,
Золоченых птичек райских
И эбеновых слонов,
Посреди кумиров, бесов
Мумии имеет вид,
Дивной мумии Рамзесов
Из священных пирамид.
III
Граф, супруг ее, в Пекине
Умер в звании посла,
Но собачка, друг графини,
Дни его пережила.
С шелковистой шерстью белой,
Мандарина ценный дар,
Прожила она век целый, -
Бедный пес был очень стар.
Но китайская примета,
Несомненная притом,
Говорит: собачка эта
Вносит счастье в каждый дом.
И свернувшись на кушетке,
Погрузясь в счастливый сон,
Экземпляр собачки редкий
Украшал собой салон.
IV
В этом чопорном музее
Чуть звучат порой слова,
Стены шепчут здесь слышнее,
Чем живые существа.
Смолкли тут души волненья,
Редкий смех затих давно, --
Не достойно ль сожаленья
Все, что кажется смешно?
Встретят лишь улыбкой скучной
Дамы здесь игру в слова,
Смех мужчин мелькнет беззвучный,
Где-то спрятанный в усах.
Удивляться?
– - но чему же?
Чувство скроют здесь скорей,
Удивленье обнаружа
Лишь поднятием бровей.
V
Здесь живут, как в царстве грезы,
Радость жизни далека,
Незаметно льются слезы,
Уходя в батист платка.
Нет веселья, огорченья,
Не слыхать домашних сцен,
Тонут здесь страстей движенья
Посреди ковров и стен.
И не все ль в салоне этом
Пересказано давно
Старым дедовским портретом,
Зеркалами и панно?
Золоченой прялкой тою
В уголке в тени драпри,
Отразившей с простотою
Век французской paysannerie?
VI
В утомительной и скучной
Тишине, по временам,
Чуть лепечет однозвучный
Шелест шелка платьев дам.
Жизни хочется, задора,
Вазу хочется разбить:
Стон разбитого фарфора
Тишь пробудит, может быть.
Хочешь в дремлющем рояле
Тронуть клавиши, чтоб в них
Отзвук смеха, вздох печали
Пробудился и затих.
Хочешь топнуть в нетерпенье
Перед зеркалом ногой,
Чтобы гнева отраженье
Увидать перед собой.
VII
Смолкли скучные палаты,
Чинность строгую тая.
Марья Львовна -- Пий IХ-ый,
Мнений, нравов, дел судья.
Были связи и влиянье
У графини. К ней в салон
Шли на рауты, собранья,
Как в Каноссу, на поклон.
Сплетни важные и слухи
Здесь стекались, тьма вестей, --
У влиятельной старухи
Весь high life был меж гостей: