Чтение онлайн

В двери столовой заглядывает секретарь Лэй, видит меня и с удивленным лицом отступает. Я призывно машу ему рукой.

— Захария, рада тебя видеть! Присоединяйся!

— Да-да, садись с нами обедать, — торопливо промакивая губы салфеткой, приглашает и мама. Она очень уважает своего секретаря. И побаивается — тот держит ее в строгости.

Парень ломается недолго: должно быть, и завернул-то сюда на вкусные запахи! С оброненным «если я не помешаю, благодарю вас» отодвигает стул и приступает к обеду. Ест он так аккуратно и пристойно, что и мне приходится обуздать свой аппетит. Впрочем, я уже и без того объелась и теперь пью неторопливыми глоточками Лунцзин[1], наблюдая за маминым секретарем. Слегка волнистые темные волосы хорошо уложены, брови под нависающей на лоб прядью словно черной тушью выписаны, густые, опущенные сейчас ресницы, прямой нос, аккуратный четкий рот, высокие скулы. Явный полукровка, как и мы, дети Артура Мейли и Лили Чо, только гены Лэя сложились удачней, он настоящий красавец, а мы просто умеренно симпатичны.

…Появился Захария у нас лет десять назад.

Дела компании Мейли тогда круто пошли в гору, мы переехали в фешенебельный район, в новый большой дом; мама с упоением занималась обустройством жилища и, наверстывая ограничения предыдущих лет, на некоторое время просто потеряла голову. Скупала всё, на что падал ее непридирчивый взгляд, потом забывала или не хотела возвращать ненужное в магазин, и одежда-косметика-утварь-мебель заполняли все свободное пространство, грозя в один далеко не прекрасный день поглотить дом как цунами. Отец, обычно смотрящий на траты жены сквозь пальцы, однажды получил счет, которому ужаснулся, и призвал ее к ответу. Выяснилось к тому же, что нашу простодушную маму еще и изрядно обманывают, то втягивая в сомнительные проекты и инвестиции, то вымогая средства на благотворительность (разумеется, для тех, кто в этом совершенно не нуждается). Поначалу отец лишил ее денег на хозяйство и ограничил сумму недельных трат, но разошедшаяся матушка никак не могла (да и не хотела) укладываться в эти слишком тесные для нее рамки. Кто-то посоветовал нанять секретаря для ведения ее финансовых и прочих дел и даже порекомендовал молодого, но уже опытного и хорошо образованного.

Ожидалось появление деловитой корректной леди, а пришел вот такой молодой человек ненамного меня старше. Очень сдержанный, сосредоточенный на своих обязанностях, неразговорчивый и неулыбчивый. Первое время мы пытались его раздразнить, вывести из себя, или наоборот подружиться. Бесполезно. Хотя уже через полгода по приглашению отца он занял комнату в нашем доме, где ночует практически всю рабочую неделю, своим и свойским Захария так и не стал. С мамой он безукоризненно вежлив, но строг, с нами держит дистанцию, лишь с Шоном иногда может пошутить и даже — великое событие! — позволить себе улыбнуться. Нас с сестрой Захария ни разу не назвал по имени; обращается либо по-старинному: «старшая госпожа, младшая госпожа», либо «миз Эбигейл». Со временем я научилась уважать его личное пространство, а Роксан до сих пор штурмует непробиваемую крепость под названием Захария Лэй. В средней школе она, по-моему, была даже влюблена в него, а сейчас продолжает по привычке или из чувства азарта: ну ты у меня еще попляшешь!

Мы настолько привыкли к постоянному ненавязчивому присутствию секретаря, что беседуем при нем практически на любые темы.

— Эбигейл, ты же ходила на встречу с тем молодым человеком? Господином… Чэном, кажется? — вкрадчиво интересуется родительница, подкладывая мне меренговый пирог. — Его ведь рекомендовал твой папа.

Да, и на такие темы тоже!

— Ходила.

— И как он тебе? — еще более осторожно спрашивает матушка.

— Мы решили встречаться в течение трех месяцев, — говорю я небрежно, — м-м-м, какой вкусный пирог!

На меня пораженно смотрят две пары глаз: маминых и, поверх поднесенной к губам чашки, Захарии. Родительница быстро приходит в себя, радостно хлопает и молитвенно сжимает пухлые ладошки.

— Великий боже! Завтра же сделаю пожертвование нашему храму!

— Угу, — ворчу я, — и к Будде непременно загляни, желание у монахов напиши! Не радуйся ты так раньше времени! Тот «молодой человек» — вдовец с ребенком.

Лицо мамы вытягивается.

— Ах, ну как так-то…

Я делаю последний глоток ароматного чая и ставлю чашку.

— Видимо, отец решил, что его дочери и третий сорт сойдет.

Матушка пытается себя как-то утешить:

— Ну что ж, сейчас у молодого поколения совсем другие порядки! Стать вдовцом или развестись — не такой уж и страшный грех, ведь правда, Захария?

— Согласен с вами, госпожа Мейли, — отвечает секретарь от лица всего нашего поколения.

Взгляд на часы — и я поднимаюсь из-за стола.

— Спасибо за вкусное угощение, мне пора.

— Подожди, скоро же папа подъедет!

Оттого и пора.

— Некогда, у меня сегодня еще встреча…

— С кем, с господином Чэном? — мгновенно проясняется мамино лицо. Она у нас оптимистка; только такая может выжить рядом с нашим отцом. Ну или еще какая-нибудь запойная пьяница. — Подожди, хотя бы еды с собой возьми. Тетушка! Тетя Ким! Эби уезжает, собери ей с собой покушать!

Мама суетливо выкатывается за дверь: опять полмашины займут упаковки с домашней едой!

— Миз Эбигейл?

Я удивленно оборачиваюсь: неслышно подошедший секретарь стоит в нескольких шагах от меня. Взгляд серых глаз изучающий.

— Вы и правда встречаетесь с этим, как его… — Захария щелкает пальцами в воздухе, как бы пытаясь вспомнить. Улыбаюсь: меня не проведешь, память у Лэя отличная! Иногда даже слишком.

— С Чэном Маркусом? Да.

— Вы проверили прошлое этого человека?

Я чуть не хлопаю себя по лбу: ведь так и не заглянула в досье, которое предоставил «этот человек»! Отвечаю с легкой улыбкой:

— Считаешь, после нашей службы безопасности там есть еще что проверять?

Секретарь задумчиво и согласно кивает и задает совсем уж нетипичный для него вопрос:

— Вам понравился господин Чэн?

Я так удивлена, что и не думаю его одернуть.

— Я слишком мало с ним знакома.

— Но хотели бы узнать получше?

— Три месяца — довольно большой срок, так что… — Я пожимаю плечами. — Сам понимаешь, может, уже завтра мы с ним… расплюемся, как говорит Роксан. Но я честно его предупредила; если Чэн готов рискнуть, это уже не моя проблема! Он говорит, что совершенно несуеверен.

— Вот как, — роняет секретарь. — Храбрый мужчина, а?

Прищуриваюсь — в словах Лэя чудится скрытый сарказм, поэтому я отвечаю со сладенькой улыбкой:

— Да, нашелся единственный смельчак за несколько лет! Что-то не то у нас в Сейко с мужчинами, как думаешь?

Секретарь никогда не вступает ни в пикировки, ни в перепалки; вот и теперь отступает за щит своей вечной учтивой сдержанности.

— Вполне возможно. Что ж, желаю удачи, госпожа Эбигейл!

— Благодарю… Мама, ну куда мне столько?!

[1] Чай Лунцзин — «Колодец дракона», очень дорогой чай, выращенный в горах Хуанчжоу.