Свадьба
Шрифт:
– Хорошо.
Лицо ее осветилось улыбкой.
– Спасибо.
Он намеренно задержал взгляд на ее руке – испытывая чувство благодарности, сама того не замечая, Бренна гладила его руку.
Он не смог удержаться, чтобы не поддразнить ее:
– Не очень благоразумно с твоей стороны демонстрировать свою любовь ко мне на глазах солдат-англичан.
Она тут же отдернула руку.
– Ничего подобного! Ничего я не демонстрирую!
– Ну нет уж, что было, то было.
Он всегда любил оставить за собой последнее слово.
Она успела заметить улыбку на его лице в тот момент, когда он собрался отойти от нее.
Интересное у него чувство юмора. Неужели все обитатели Горной Шотландии такие же чудные, как этот? Бренна искренне надеялась, что нет. Как же ей жить среди них?
Бог мой! Похоже, она уже размышляет о будущей жизни с этим дикарем! Что с ней творится? Вместо того чтобы думать, как от него вырваться, она мечтает с ним поладить!
Бренна нахмурила брови. Она была в замешательстве. С одной стороны, она чувствовала облегчение и искреннюю благодарность за то, что он пообещал поговорить с отцом, но в то же время она сомневалась, сдержит ли он свое слово.
Только одним можно объяснить ее странное поведение, решила Бренна, – наверняка она сошла с ума.
«Он, видимо, запугал меня, как и Беатрис», – подумала она.
Боже мой, Беатрис!.. Она совсем забыла о служанке. Бедняжка, должно быть, до сих пор дрожит от страха где-нибудь в кустах.
Бренна слезла с лошади и побежала к солдатам отца. Они стояли и молча нацепляли на себя оружие. Никто не осмелился взглянуть на нее, никто не отозвался, когда она их окликнула. Бренна подошла ближе.
Куинлен заступил ей дорогу. Он не касался ее, он просто стоял на пути, и она не могла сделать вперед ни шагу. Другие горцы тоже подались вперед, образовав заслон между нею и людьми ее отца.
Со стороны это выглядело так, будто они собираются защищать ее от ее же собственного эскорта. Какая нелепость, подумала Бренна. Дело в другом – они просто неотесанные грубияны, эти дикари.
– Я хочу поговорить с солдатами своего отца. Куинлен покачал головой:
– Вашему хозяину это не понравится.
Нет, он ей не хозяин, она англичанка. Но Бренна понимала: если она начнет спорить, то никогда не получит того, чего хочет. Ей нужно найти подход к этим дикарям, а не злить их.
– Вряд ли ваш хозяин будет против. Мне нужна всего одна минута. Обещаю.
Нехотя Куинлен уступил. Он отошел, заложил руки за спину и сказал:
– Можно говорить с ними отсюда. Времени терять было нельзя.
– Гарольд, не забудь, пожалуйста, о Беатрис. Она прячется где-то у ручья. Я буду благодарна, если ты заберешь ее домой.
Не глядя на хозяйку, Гарольд кивнул.
– И скажи родителям, пусть не беспокоятся.
Гарольд что-то промямлил, она не расслышала что и хотела подойти поближе, но Куинлен вытянул перед ней руки, удерживая на прежнем месте. Она хмуро взглянула на горца, давая понять, что думает о его неучтивом поведении, а потом снова обратилась к Гарольду.
– Что ты сказал? Повтори громче, – попросила она. Наконец солдат осмелился взглянуть на нее:
– Теперь ваш отец начнет войну, вот что я сказал. Бренна похолодела.
– Нет, он не должен начинать из-за меня войну. Заставь его понять это, Гарольд. Объясни ему.
Бренна умолкла, услышав в своем голосе панику. Потом глубоко вдохнула и прошептала:
– Я не хочу, чтобы кто-то дрался из-за меня. Скажи отцу, что я сама хотела этого брака. Сама попросила горца приехать за мной.
– Но вы собирались выйти замуж за Мак-Нейра? – изумился сбитый с толку Гарольд.
– Нет, нет, я никогда не хотела выходить замуж за Мак-Нейра. Я хотела…
Боже милостивый, в таком возбуждении Бренна не могла вспомнить имя лаэрда…
– Я хотела… – Она в панике посмотрела на Куинлена. – Как зовут вашего лаэрда? – прошептала она.
– Коннор Мак-Алистер.
– Мак-Алистер! – крикнула она. – Я хотела выйти замуж за Мак-Алистера! Пожалуйста, напомни отцу, он встречался с моим будущим мужем давно, очень давно.
– Пора идти, миледи, – окликнул Куинлен.
Он обратил внимание, что Коннор наблюдает за ними с края поляны. Похоже, лаэрду не нравилась сцена, которая здесь происходила.
– Еще одна, последняя просьба! – взмолилась она и, не давая Куинлену возразить, продолжала:
– Гарольд, скажи отцу, чтобы он не приезжал за мной. И пусть он отпразднует мою…
– Вашу – что, миледи? Слова застряли у нее в горле.
– Мою… радость. Мое счастье.
Она побежала к своей лошади и уже вскочила в седло, когда Коннор подъехал к ней. Он сидел на огромном черном жеребце, не менее свирепом на вид, чем хозяин.
Она допустила ошибку, посмотрев на Коннора. Под его грозным взглядом Бренна уронила поводья. Она быстро опустила голову, делая вид, будто пытается поудобнее сесть в седле, и тем самым не позволяя ему догадаться о своих истинных чувствах в данный момент.
Коннору не понравилось, что на него не обращают внимания. Она действительно хочет заставить его поверить, будто пытается защитить его от отцовского гнева? Эта мысль была ему оскорбительна и смешна.
Он подъехал на своем жеребце так близко, что его нога прижалась к ноге Бренны. А потом он потребовал от нее полного внимания к себе – взял ее за подбородок и заставил посмотреть прямо в лицо.
– Почему?
Она знала, о чем он спрашивает, и не притворялась, что не понимает вопроса.