Чтение онлайн

Джонет быстро подошла к ней и обняла своими крепкими руками.

– Ну-ну, не надо, девочка, – повторяла она. – Слезами горю не поможешь. Она умерла уже почти полгода назад, и даже к лучшему, потому что если бы она осталась жива и услышала, как злодеи убили его и надругались над благородным телом его величества, разорвала бы себя на части от стыда. Подумай обо всем и вытри слезы. Эгоистично плакать о своем собственном горе.

Всхлипывая и стараясь взять себя в руки, Элис повернулась и приникла головой к пышной груди Джонет, позволяя баюкать себя как ребенка. Наконец ее всхлипы утихли, и она выпрямилась, откинула волосы с заплаканного лица и промолвила:

– Нечестно с моей стороны думать только о себе. Ты права, что напомнила мне, какую боль она могла бы испытать. Господь в своем милосердии забрал ее раньше, чтобы избавить от страданий, а я тут жалею, что она не с нами.

– А теперь не думай ни о чем, – ласково приговаривала Джонет. – Сядь-ка на табурет и дай старушке Джонет сделать все, что в ее силах, чтобы высушить твои волосы, пока готовится ванна.

Свои длинные волосы Элис из-за капюшона носила распущенными. Освобожденные от него, они упали влажными кудрями, достигнув ее талии. Как только первый из их сундуков принесли в палатку, Джонет отыскала в нем полотенце и принялась усердно вытирать голову Элис. Однако, несмотря на все ее усилия, задолго до того как принесли бадью и начали носить ведра с горячей водой, Элис продрогла до костей. Вода быстро остывала, оставляя в воздухе клубы пара, так что, как только Джонет решила, что для их целей воды достаточно, она приказала солдатам оставить два последних ведра и выйти. Потом, закатав рукава, она приказала Элис залезть в бадью.

Быстро сбросив сырую одежду, Элис повиновалась. Но вода показалась слишком горячей для ее замерзших пальцев, и, окунув одну ступню в ванну, она с криком отдернула ее. Но Джонет оставалась непреклонной.

– Залезай, – приказала она, продолжая разговаривать так, будто Элис еще ребенок. – Ты не можешь просто потому, что твои ноги замерзли. Садись, иначе, если ты будешь ждать, пока вода остынет для ног, она будет слишком холодна для твоего тела, так что поторопись.

Вскоре Элис с закрученными в тяжелый узел на макушке волосами сидела, согнувшись, в ванне, а Джонет поливала горячей водой ее плечи и терла спину жесткой мочалкой, от которой ее кожа скоро стала розовой. Мыло пахло сиренью, и его аромат, смешавшийся с травами, добавленными в воду, быстро наполнил палатку.

Когда Мерион подошел к палатке с тяжелым темным плащом в руке, он не мог не восхититься исходящим от ванны благоуханием.

– Я пришел, чтобы принести вам плащ, – сказал он, – и убедиться, что все в порядке, миледи, но уверен, что теперь останусь, чтобы насладиться вашим великолепным запахом.

При звуке его голоса Элис испуганно вскрикнула, поспешно прикрыв руками свою крепкую, с розовыми сосками, грудь. Когда довольный взгляд сэра Николаса стал смущенным, она с достоинством произнесла:

– Я не привыкла развлекать джентльменов, когда принимаю ванну, сэр.

– Но наверняка в Англии, как и в Уэльсе, существует обычай, что все домочадцы принимают ванну вместе, – ответил он, не отрывая от нее взгляда. – Разве меня ввели в заблуждение?

– Нет, – признала она, еще крепче прижимая руки к груди. – Такое действительно принято в большинстве домов, сэр, но я воспитывалась в доме герцога и герцогини Глостерских, где мне предоставлялось больше уединения. В действительности даже в Драфилде я привыкла купаться вместе только с другими девушками-воспитанницами. И мужчины не входили в нашу комнату, кроме тех, кто приносил воду.

– Даже еще будучи герцогом, ваш повелитель вел себя по-королевски, я думаю, – отметил он, все еще разглядывая ее, – и, кажется, позволял подобное и своим подопечным.

Джонет между тем продолжала тереть ей спину, не обращая внимания на гостя, но Элис боялась, что еще чуть-чуть, и она сотрет ее кожу совсем. Она умоляюще взглянула на валлийца, заметив блеск в его глазах и дрогнувшие в улыбке уголки губ. Его веселила создавшаяся ситуация!

– Было бы очень мило с вашей стороны, сэр, если бы вы проявили доброту и разрешили мне уединиться, – спокойно попросила она. – Ваше присутствие беспокоит меня.

– Неужели? – Его голос звучал ниже, как будто пульсируя. И он так и не отвернулся.

Огонь, появившись на ее щеках, быстро распространился по всему ее телу, согревая его так, как не могла согреть вода, вызывая трепетное покалывание под самой кожей. Она чувствовала, как бьется, нет, колотится в груди ее сердце, и когда он прошелся своим взглядом по всему ее телу, ей показалось, будто его большие руки касались ее в тех местах, где даже Джонет никогда раньше не смела дотронуться.

– Пожалуйста, сэр, – прошептала она, не в силах говорить громко. И отвернулась.

– Да, госпожа. – Его голос прозвучал хрипло. – Я ухожу.

Мгновение спустя он вышел, и она облегченно вздохнула. Ни один мужчина не смотрел на ее обнаженное тело с тех пор, как она девять лет назад покинула Вулвестон. Фактически она вообще не могла припомнить ни одного такого момента, но в чем она абсолютно уверена, так в том, что ни один взгляд не вызывал в ней такого вихря чувств, как сейчас. Даже теперь, когда он ушел, напряжение сохранилось. Она съежилась в ванне.

– Выпрямитесь-ка теперь, мисс Элис, – скомандовала Джонет, – чтобы я могла намыливать дальше.

– Я сама, – быстро ответила Элис и, схватив мочалку, стала поспешно намыливать грудь и живот, а потом смыла пену. – Вода становится холодной, Джонет. Принеси мне полотенце. И перестань разговаривать со мной так, будто мне четыре года.

– Да, госпожа.

Джонет поспешила выполнить просьбу, а Элис стояла, настороженно глядя на дверь, в страхе, что сэр Николас или кто-то из его людей может войти. Но никто не вошел, и вскоре она уже завернулась в большое мохнатое полотенце. По ее приказу Джонет отыскала в одном из сундуков французскую накидку, и в ней, надетой поверх льняной сорочки и шерстяного платья, ей стало почти так же тепло, как в ее собственном плаще или плаще Мериона, все еще лежащем грудой на полу, там, где он его уронил.

– Я позову кого-нибудь, чтобы вылили бадью, миледи?

– Да, – согласилась Элис, – и мы пойдем к огню. – Приподняв спереди подол юбки, достаточно длинной, чтобы согласно моде ложиться складками у ног, она повернулась, отбросила назад шлейф свободной рукой и вышла из палатки.

Она почти ждала, что Мерион не разрешит им присоединиться к остальным, особенно после того, как отказалась надеть принесенный им плащ, но он только улыбнулся ей. Она радовалась сгущающимся сумеркам, потому что ее щеки вновь запылали, как только он взглянул на нее, а она не могла думать ни о чем, кроме того момента в палатке, когда он стоял и смотрел на ее обнаженное тело, как собака смотрит на любимую кость.