Чтение онлайн

Так Длила стала поденщицей в имении вдовца Зер-Кавода. Как и дома, в Мероне, она вставала до рассвета и делала все те дела, которые положено делать женщине: молола зерно, чистила двор и курятник, кормила скотину и кур, убирала жилье. В полдень она садилась передохнуть и с тоскливым интересом наблюдала, как шустрый Зер-Кавод на кривых растопыренных ногах ходит от одного сарая к другому, а за ним по пятам бегут его курицы. Яэль Зер-Кавод поручал работу для мужчин. В глубине души Яэль огорчался, но никому этого не показывал.

Яэль родился в Цидоне [21] , в доме купца, перепродававшего египетские и вавилонские товары в земли Йавана [22] . Жители города богатели за счет транзитной торговли. Купцы вывозили в Египет лес и ремесленные изделия. Особенным спросом у них пользовались украшения, благовония и другие роскошные вещи. Не брезговали цидоним работорговлей и похищением людей.

Там, в Цидоне, его звали Балиэзер. Когда ему было двенадцать, он стал компаньоном хозяйского сына, юного Авибаля. Несколько лет они играли вместе, учились вместе, вместе купались и ели. Они были близки, и Балиэзеру казалось, что у них одна душа. Демон, который прилетает к тем, кто стыдится себя и боится женщин, повис над их душами. Неумело, но старательно они развращали друг друга, пока о позоре не заговорили чуть ли ни во всем Цидоне. Тогда отец Авибаля, человек решительный и черствый, снабдил его пятью мешками, доверху набитыми серебряными киккарами [23] , и посадил на корабль, идущий в Таршиш. Там, среди павлинов, обезьян и свинцовых рудников, Авибаль начал новую жизнь. Жизнь без Балиэзера, но полную всех удовольствий, которые дарил ему юный раб.

Балиэзера немедленно прогнали. Словно раздавленный могильным камнем, он слонялся по улицам, понимая, что ничего не вернуть. Наконец, он собрал немногочисленные силы ополовиненной души и отправился на юг, в долину пэлиштим. Находя утешение в красоте морских закатов, когда умирающее солнце окрашивало небо в его любимый алый цвет, он провел последние пятнадцать лет жизни, нанимаясь батраком на жатву ячменя в авиве. Он жал пшеницу в месяце таммуз, когда плачут легковерные натуры, наивно полагая, что слезами вернут к жизни пахотную землю, и собирал виноград в месяце афаним [24] . В остальное время ему поневоле приходилось нищенствовать.

Яэль мечтал ночами, что красавчик-ашкеназ [25] возьмет его за руку и уведет в прекрасную новую жизнь. В ней они будут лежать и возлежать днями напролет. Единственный, кто был во всей округе на данный момент – старый Зер-Кавод с растопыренными ногами. Ему была нужна Длила. А Длиле он был не нужен. Но, иногда, совсем от нечего делать, Яэль в уме примерял на горбатую спину Зер-Кавода прелестную персиковую меховую накидку, в которой за ним явится принц ашкеназ.

Однажды, уже разлив по кувшинам готовое пиво, Яэль и Длила отправились к ручью Сорек промывать бурдюки. Ячменя в этом году созрело больше, чем Зер-Кавод мог помыслить даже в самых смелых мечтах. Он суетился, пытаясь не потерять ни беки, и с самого утра погнал Длилу вместе с Яэль к источнику, хотя до этого всегда предпочитал держать ее на работах в доме.

Они были порядком измотаны, у них коченели руки, тошнило от сладко-кислого запаха фруктового пива.

– Как я устала, – сказал Яэль, – никогда не могла подумать, что служить одному вдовцу может быть так тяжело.

– Хитрый старик не прочь подзаработать, – заметила Длила, полоская десятый по счету истертый бурдюк в ручье, вот-вот готовом пересохнуть.

– Кто знает, может и нам будет награда сверх «одного шекеля и конечно же, хлеба», – Яэль попытался передразнить выговор хозяина. Вышло довольно скверно.

Стоял теплый день. Низкие облака застилали холмы рваной дымкой, солнце выглядывало редко и ненадолго. В блестящих густых зарослях земляничных деревьев суетились пчелы. Над их головами летали стрекозы, мелкая живность копошилась в кустах на противоположном берегу. Длила и Яэль настроились, что будут до конца дня перебрасываться ленивыми фразами, когда рядом с источником раздались громкие голоса.

Длила вздрогнула. Она до сих пор боялась встретить кого-то из Мерона, несмотря на то, что постоянно повторяла себе, что скорее Зер-Кавод станет вельможей во дворце пэлиштим, чем кто-то из её общины осмелится спуститься в шефелу. Голоса приближались, слышно было, как стучат в тоф, прерывисто гудел йобел [26] . Яэль затаился, на всякий случай прижав к груди бурдюки.

Из зарослей со стороны главной дороги появилась веселая компания. Нарядно одетые и аккуратно причесанные, юноши и девушки, женщины и мужчины, играющие на музыкальных инструментах. Завидев Длилу и Яэль, они взорвались жизнерадостным смехом. Длила же испытала такое облегчение оттого, что в праздничной процессии не было ни одного угрюмого меронского лица, что невольно рассмеялась в ответ.

Впереди всех шел, пританцовывая, невысокий смуглый человек. Его лицо было таким живым и симпатичным, растрепанные каштановые волосы так красиво обрамляли умные карие глаза, что Длила невольно загляделась на него. Заметив, что она смотрит, что на ее щеках все отчетливей проступает розовый румянец, юноша остановился и поздоровался.

– Доброго дня! Простите нас, девицы, что мы возникли перед вами вот так, из леса. Мы и не думали вас напугать. Нам бы только набрать воды. Мы спускаемся в Тимнафу. Жаркий день сегодня, а так, как мы идем, – он окинул процессию озорным взглядом, – мы спустимся только к вечеру.

Его глаза все время улыбались, на щеках играли очаровательные ямочки.

– Конечно, возьмите воды в дорогу. И сами напейтесь здесь. В этом месте ручей закрыт кустами, вода до сих пор вкусная и прохладная, – Длила легким жестом указала на родник.

– Вода здесь такая же вкусная и свежая, как ты? – спросил смуглый красавец.

– Если, конечно, течение успело унести наши труды, – Длила взглянула на груду пивных мешков и звонко рассмеялась.

Яэль кисло смотрел исподлобья. В последнее время он повязывал на голову черный платок из козьей шерсти, который полностью закрывал череп и уши. Приложив некоторую фантазию, его вполне можно было принять за мать Длилы.

Длила беззастенчиво флиртовала с мужчиной, и ему это не нравилось. Яэль тоже хотел быть молодым, тоже хотел заигрывать. Он завидовал.

– Мы бы хотели пробыть здесь еще время. Но, сегодня никак не получается остаться. Я должен отдать мохар за моего друга. Сегодня он женится.

Длила понимающе кивнула.

– Шефела не такая большая. Я очень люблю прогулки. И, кто знает, где в следующий раз вы будете полоскать ваши бурдюки? – молодой человек уже успел понять, что перед ним пусть и очень привлекательная, но все же простая поденщица. Теперь в его заигрываниях Длила улавливала снисходительные нотки.