Чтение онлайн

Колин поскреб подернутую сединой бороду, щетиной пробивавшуюся на подбородке.

– Ты не сказал об этом, когда впервые услышал правду. Говорят, ты тогда вообще больше молчал.

Балфур откинулся на спинку стула, чувствуя, как к нему постепенно возвращается уверенность. Колин Киркэлди собирался выслушать его. На мгновение Балфур задумался, почему Колину так важно знать об их отношениях с Эриком, а затем мысленно пожал плечами. Что ж, будущее Эрика вполне могло заботить Киркэлди, раз мальчик оказался кровным родственником Мэлди. И отношение Мюрреев к парнишке теперь, когда стало известно, что он сын Битона, тоже могло кое о чем поведать Колину. И хотя Балфур мог справедливо заявить, что это его личное дело, ему, определенно, нечего было скрывать и не хотелось, чтобы Киркэлди думал иначе.

– Я прискакал к Эрику и Мэлди, опьяненный сладким вкусом победы. И прежде чем я слово успел вымолвить, мне объявили, что человек, которого я только что убил, приходится отцом не только моей возлюбленной, но и мальчику, которого я тринадцать лет называл братом. Может, я не так сообразителен, как иные, но, мне кажется, от таких вестей у любого отнимется и язык, и разум. Да особенно учитывая, что причиной долгой кровавой вражды был слух, что якобы мой отец разделил ложе с одной из жен Битона, а та понесла, и вот Мэлди говорит мне, что это неправда. Ну, по крайней мере, не все. И добавляет, к моему величайшему изумлению, что истинная причина ее появление на Дублиннской дороге в том, что она собиралась убить собственного отца. Ах да, а еще, что собиралась использовать меня и все, чем я владею, дабы осуществить эту месть. Мне нужно было время, чтобы все обдумать, но она не дала мне его, сбежав из Донкойла прежде, чем мы успели смыть кровь Битонов с мечей.

– Но ведь прошел уже почти месяц, мой друг. А путь из Донкойла сюда не столь уж далек.

– У меня очень медленная лошадь, – протянул Балфур, выругавшись про себя, когда Колин всего лишь ухмыльнулся, в то время как прочие толпившиеся в зале Киркэлди негромко засмеялись. – Она никак не объяснила свой уход. Просто исчезла. Не попрощавшись, не поговорив, даже не поблагодарив за то, что я помог ей осуществить задуманную месть. Мне самому пришлось искать причины всем ее поступкам, и побегу в том числе, но ни одна из них не подразумевала, что Мэлди хочет, чтобы я бросился за ней следом. Ко всему прочему, я недавно убил ее отца.

– Ей плевать на ублюдка.

– Это она так говорит. И так твердят остальные. Но пусть это даже и правда, все равно я лишил ее мести, которую Мэлди столь долго искала. Она поклялась у постели умирающей матери, поклялась на крови, и я украл у нее возможность исполнить свою клятву.

– Если бы это ее волновало, ты бы не терзался сомнениями. Тогда бы она не ускользнула тихонько прочь. Нет, хоть я знаю эту девчушку меньше месяца, однако с уверенностью могу заявить, что она дала бы тебе понять, что гневается. – Колин скрестил руки на груди. – Хочешь мое мнение? Думаю, ты ходил мрачнее тучи. Неужто действительно полагал, что Мэлди станет сидеть и спокойно ждать, пока определишься со своим отношением к ее рассказу? Или к ней самой?

– Мне думалось, она должна дать мне день-другой, дабы переварить услышанное. У меня голова шла кругом. Моя любимая оказалась дочерью моего врага, мой брат – не братом, долгая, разорительная вражда, как выяснилось, была порождена ложью, из-за которой невинный ребенок едва не был жестоко убит, да и мог навсегда лишиться всего, что полагалось ему по праву рождения, а девушка, которой я доверял, призналась, что лгала мне с самого начала.

– Но ты не всегда верил Мэлди, пока она находилась в твоем замке.

– Вижу, ты завоевал её доверие, – проворчал Балфур, немного удивленный, что Мэлди столь многим поделилась с додственником. – Нет, не всегда, и в конце концов стало ясно, что я был прав, подозревая, будто она ведет какую-то игру. Она скрывала множество тайн и лгала мне. Я лишь догадывался, что не все ладно. Теперь же, хоть я и могу понять твою заботу о племяннице, сей спор лишь оттягивает нашу с ней встречу. Я уже сказал всё, что намеревался. Прочие же объяснения прозвучат только между мной и Мэлди.

– Она на восточном берегу озера.

Медленно поднимаясь, Балфур старался не выглядеть как громом пораженным.

– В самом деле? Больше никаких вопросов? Даже не спросишь, каковы мои намерения?

Колин лишь улыбнулся:

– Мне думается, все они благородны, иначе ты бы не примчался за девушкой сюда. И уж конечно, не сидел бы здесь, терпеливо отвечая на весьма дерзкие вопросы. Но если ты приехал, чтобы и дальше ее бесчестить, то не покинешь моих владений живым. А теперь иди, поглядим, сможешь ли ты привести эту дурочку к вечерней трапезе. Она даже не поела как следует.

Балфур едва сдерживал смех, глядя на лэрда:

– Может, Мэлди и не росла среди своих родичей, но сейчас я начинаю понимать, что означает поговорка: «Кровь не водица». – Выходя из зала, он слышал за спиной смех Колина.

Балфуру понадобилась недюжинная сила воли, чтобы, вскочив на коня, не пустить его тут же в галоп. Мысль, что Колин мог увидеть его, либо прослышать о его торопливости, и от души над тем посмеяться, придала Балфуру сил вести себя так, словно он не чувствовал особой спешки. К тому же Балфур подозревал, что, приближаясь к озеру стремительным галопом, он легко может спугнуть Мэлди и дать ей время спрятаться или убежать. Меньше всего он хотел тратить столь драгоценные минуты, гоняясь за ней по лесам. Ей давно пора перестать читать его мысли и чувства и выслушать, наконец, что он собирается сказать.

Вздохнув, Мэлди насадила наживку на крючок и забросила удочку. Оказавшись во владениях родни, она много дней проводила, лежа на мягкой траве у самой кромки воды, притворяясь, что ловит рыбу. Несколько раз ей и впрямь удалось что-то поймать, но то была простая случайность. Она заявляла, что ловит рыбу, только чтобы побыть в одиночестве. Дядя Колин был далеко не глуп, и она подозревала, что он разгадал ее уловку, но вслух ничего не сказал. Иногда краем глаза Мэлди замечала одного из своих многочисленных родичей и потому знала, что за ней наблюдают, но ее это не особо заботило. Дядина стража рассыпалась вокруг, однако ни разу не нарушила ее уединения, так что у Мэлди не возникало повода для жалоб.

Она все еще ликовала, что обрела родню, которая тепло ее приняла. Но маленьким уголком души тем не менее чувствовала, что приспособиться жить в такой огромной семье очень сложно, хотя она уже месяц как пыталась. Мэлди привыкла быть одной, не имея рядом никого, с кем можно поговорить, кроме матери, да и та зачастую была либо слишком угрюма и молчалива, либо зла и резка на язык. В последний год жизни Маргарет так часто пребывала в дурном настроении, что Мэлди едва ли перемолвилась с ней парой слов. Теперь же девушку окружали люди, любящие поболтать, шумный и дружелюбный народ. И временами Мэлди убегала в тишину озера, стараясь улучить пару мгновений, чтобы побыть наедине со своими мыслями.