Судьба дракона

ВНЕЗАПНЫЙ ЛИВЕНЬ, принесенный ветром с моря, обрушился вечером на крыши Силптара. Дождь барабанил по слюдяным окнам и черепичным крышам, почти затушив дым каминов, которыми славилась и в честь которых носила название таверна «Вздыхающая горгулья». Из-за шума дождя Флаерос Делкампер едва слышал звук собственной арфы, но он, только что ставший придворным бардом на острове Плывущей Пены, старался, чтобы первое его выступление в легендарном Сверкающем Городе прошло без сучка без задоринки.

Но, даже возвышая голос в припеве своей новой баллады о Владычице Самоцветов и падении Змеи, он понимал, что мог бы и не стараться. Никто его не слушал.

Все завсегдатаи «Вздыхающей горгульи» оживленно переговаривались, потягивая пиво, или внимательно слушали чужие речи. И речи эти были явно невеселыми.

— Ну вот и еще год прошел, а в Аглирте лучше не стало.

— Да уж, урожай хуже некуда, половина народу в стране перемерла. Кому же пахать да жать? И вместо короля у нас мальчишка!

— Ох, как же надоело — двадцатое лето минуло, а все чародеи да бароны, чародеи да бароны, и все как один негодяи!

— Точно. Чародеи всегда были еще теми мерзавцами, и вся их порода такая, клянусь Троими!

— Всех их на вилы надо! Всех наших баронов-самодуров, они тираны похлеще древних королей!

— А нам все хуже год от году, а Аглирта из-за них кровью истекает!

Пустая кружка грохнула по столу. Ее хозяин порывисто вздохнул, беспомощно сжал кулак и с горечью добавил:

— И самая большая наша надежда — Кровавый Меч оказался не лучше прочих.

Старый писец кивнул.

— Все наши мечты втоптаны в грязь, — печально сказал он.

Какой-то гуртовщик с такой злобой посмотрел на Флаероса, что у того даже пальцы свело, и прорычал:

— Вместо короля у нас мальчишка, и четверка его ручных Высочайших Князей шерстит страну в поисках баронов да чародеев, что оружие против него подняли, а вот до нас никому дела нет!

ЗВОН КЛЮЧЕЙ пробудил эхо в темном каменном мешке. Скрипнула тяжелая дверь, затопив светом факелов десятилетиями царящую здесь тьму. Старый Таннасо, который смазывал жиром замки и дверные петли, а также ведущие к огромному колесу на стене цепи, что сверкнули сейчас в отблесках пламени, был слеп как крот, так что ему свет не был нужен.

Невысокий худощавый человек, в обтягивающем сером кожаном костюме, с легкой улыбкой на мрачно-красивом лице, поднял факел повыше, чтобы осмотреть все углы камеры. По южной стене слабо сочилась вода, поблескивая, как струйки дождя на камне, но, кроме маленьких паучков, разбежавшихся в стороны от света, никого в камере не было. Бывший квартирмейстер Краер Делнбон был одним из лучших воров во всем Асмаранде. Достаточно сказать, что после многих лет подвигов, которых хватило бы и на дюжину мошенников, он был еще жив. И если глаза Краера не заметили здесь никого, то, значит, никого и не было.

Женщина, стоявшая рядом с ним, тоже ничего подозрительного не увидела. Она была почти одного роста с Краером и держалась так, словно они были давними напарниками, но воровкой она не была. Тшамарра Талазорн была чародейкой из благородного силптарского семейства, последняя в роду, острая на язык, что выявляло ее столь же острый ум. Краер не раз испытал это на собственной шкуре. Его Таш, как он называл подругу, носила костюм такого же покроя, что и он, но из люрекса и шелка, сверкавших в свете факелов, как и ее большие внимательные глаза. Она тоже ничего опасного в камере не усмотрела, хотя основное ее внимание было отдано грузу, который несли следом за ней.

А грузом был здоровенный толстяк в богатых одеждах, застывший, как каменная статуя, в неудобной позе — только глаза яростно бегали из стороны в сторону, как у того, кто знает, что вскоре ему вообще ни на что смотреть не придется. Неподвижного человека нес громадный мускулистый латник, за которым, поддерживая ноги пленника, следовал воин чуть постарше и не столь крепко сложенный. Двигался он с уверенностью человека, привыкшего командовать.

Хоукрил Анхару был добрейшим великаном — если только не сходиться с ним в битве. Он нес пленника с такой легкостью, словно тот вообще ничего не весил. Чтобы пройти в низкую дверь камеры, ему пришлось пригнуться и развернуться боком. В своих доспехах он напоминал дружелюбного быка.

Некогда черные как вороново крыло волосы старшего воина сейчас сильно поседели, но Эзендор Черные Земли, некогда известный по всему Асмаранду как барон Черные Земли, удалой военачальник, утонченный аристократ, соблазнитель высокородных дам и девиц, равно как и простолюдинок, — был все еще красив. Он держался настороже, следуя за Краером по подземельям замка.

Голову их пленника окружал бледный светящийся ореол — магический свет исходил из пятнистого камня, который сжимала в ладони высокая хрупкая женщина, замыкавшая группу. Слегка нахмурившись, она не сводила взгляда с пленника.

Эмбру Серебряное Древо некогда называли Владычицей Самоцветов из-за хранящихся в ее гардеробе замысловато расшитых и украшенных драгоценными камнями платьев, но роскошным нарядам она предпочитала простые кожаные штаны, солдатские сапоги и шелковые рубахи вроде той, что была на ней сейчас. Длинные темные волосы Эмбры рассыпались по плечам и спине, закрывая, словно плащом, самую могущественную сейчас чародейку Аглирты.

Вошедшие в камеру мужчины носили титул Высочайших Князей Аглирты, а их подруги-чародейки — Высочайших Княгинь. Дарованный королем титул был не просто красивым названием, обладатели его немало сил тратили на поддержание порядка в Аглирте и решение всяческих проблем. Вот и сейчас им придется выполнить неприятный, но необходимый долг.