Чтение онлайн

— Признавайтесь, вы — корабль, — сказал Кеммингс кибердоктору

— Бог ты мой, — сказал кибердоктор.

— Бог ты мой, — сказал себе корабль. — А впереди еще почти десять лет этого вранья. Он безнадежно искажает любой былой опыт чувством детской вины он воображает, будто бы жена ушла от него, потому что в четырехлетнем возрасте он помог кошке поймать птицу. Единственный выход — это если бы Мартина к нему вернулась но как такое устроить? Может, ее уже нет в живых. С другой стороны, — размышлял корабль, — может, она и жива. Может, удастся уговорить ее сделать что-нибудь во спасение рассудка бывшего супруга. Люди, как правило, весьма отзывчивы. А через десять лет потребуется немало, чтобы спасти — или, скорее, восстановить — его рассудок, потребуется нечто радикальное, чего один я обеспечить не в состоянии.

Тем временем ничего не оставалось, кроме как по новой прокрутить воображаемое прибытие к месту назначения. «Прокручу прибытие, — решил корабль, — потом начисто сотру сознательную память о нем и опять прокручу. Единственный тут положительный аспект, — размышлял корабль, — это что мне есть чем заняться, значит, авось хоть мой рассудок можно надеяться сохранить в целости».

Лежа в криогенном боксе — неисправном криогенном боксе, — Виктор Кеммингс вторично представил, что корабль приземляется, и что его выводят из анабиоза.

— Вам что-нибудь снилось? — поинтересовалась у него коренастая женщина, пока пассажиры толпились у трапа. — У меня такое ощущение, что мне снилось. Старые сцены, времен юности… больше ста лет назад.

— Нет, что-то не припомню, — отозвался Кеммингс. Ему не терпелось добраться в гостиницу, принять душ, переодеться — и настроение прямо чудо как подскочит. Он ощущал легкую депрессию и не понимал, почему.

— А вот наш проводник, — сказала пожилая дама. — Он отвезет нас в отель.

— Это входит в стоимость билета, — отозвался Кеммингс. Депрессия не желала проходить. Остальные казались такими радостными, такими оживленными но он ощущал только усталость, уныло давящий на плечи вес, будто сила тяжести на новой планете для него слишком высока. — Может, так оно и есть, — сказал он себе. Но, если верить буклету, сила тяжести тут была как на Земле что, в числе прочего, и привлекало.

Озадаченный, он медленно спустился по трапу, придерживаясь за поручень. «В любом случае, — осознал он, — на самом-то деле, я не заслуживаю шанса начать жизнь заново так, рефлекторно подергиваюсь… Я непохож на всех них. Что-то со мной не так не помню, что именно, но никуда мне от этого не деться. Оно во мне. Горькое ощущение боли. Никчемности».

На правую руку Кеммингса, на тыльную сторону ладони село насекомое пожилое насекомое, утомленное полетом. Кеммингс замер на полушаге, глядя, как то ползет по костяшкам. «Я могу раздавить его, — подумал он. — Бледная немочь… в любом случае долго не протянет».

Он раздавил насекомое — и ощутил в душе великий ужас. «Что я наделал? — спросил он себя. — Первые мгновения здесь — и я уже оборвал крошечную жизнь. Это что, я так начинаю жить заново?»

Обернувшись, он смерил взглядом корабль. «Может, мне следует вернуться, — подумал он. — Пусть меня заморозят навсегда. Я человек вины, человек-разрушитель». Из глаз у него хлынули слезы.

А межзвездный корабль всеми фибрами железной души своей застонал.

За десять долгих лет, что оставалось лететь к системе ЛР4, у корабля было достаточно времени, чтобы отыскать Мартину Кеммингс. Он объяснил ей ситуацию. Она давно эмигрировала в систему Сириуса, положение дел в орбитальном поселении ее не устроило, и теперь она возвращалась на Землю. Выведенная, в свою очередь, из анабиоза, она все внимательно выслушала и согласилась быть на планете ЛР4-шесть, когда туда прибудет ее бывший супруг, если это можно устроить.

К счастью, устроить это было можно.

— Сомневаюсь, что он меня узнает, — сказала кораблю Мартина. — Я позволила себе состариться. Я не очень одобряю, когда совсем тормозят возрастные процессы.

— Хорошо еще, если он хоть что-нибудь узнает, — подумал корабль.

Мартина стояла на поле интерсистемного космопорта на планете ЛР4-шесть и ждала появления над трапом пассажиров из прибывшего корабля. Она думала, узнает ли своего бывшего мужа. Она немного побаивалась, но была рада, что успела вовремя. Еле-еле, но успела. Еще неделя, и его рейс прибыл бы первым. «Мне везет», — сказала она себе, пристально разглядывая только что севший межзвездный корабль.

Над трапом появились люди. Она увидела его. Виктор почти не изменился.

Он спустился по трапу, держась за поручень, словно устал или боялся оступиться, и она подошла к нему, глубоко засунув руки в карманы плаща она стеснялась — а когда заговорила, едва расслышала свой голос.

— Привет, Виктор, — с трудом выдавила она.

Он остановился и прищурился.

— Где-то я вас видел, — сказал он.

— Я Мартина.

— Слышала о неполадках на корабле? — с улыбкой спросил он, протягивая руку.

— Корабль связался со мной. — Она крепко сжала его ладонь. — Наверно, это была сущая пытка.

— Угу, — отозвался он. — Вечный круговорот воспоминаний. Я тебе рассказывал когда-нибудь, как в четыре года хотел освободить из паутины пчелу? А эта полосатая дура возьми меня и ужаль. — Он нагнулся и поцеловал ее. — Здорово, что ты здесь, — сказал он.

— А корабль тебе…

— Говорил, что попытается тебя сюда вызвать. Но что не уверен, успеешь ли ты.

— Мне повезло, — говорила Мартина по пути к зданию космопорта. — Я умудрилась устроить себе транзит военным кораблем — высокоскоростным он гнал как сумасшедший. Какая-то принципиально новая модель.

— Я провел в своем подсознании дольше, чем кто бы то ни было за всю человеческую историю, — говорил Виктор Кеммингс. — Хуже, чем психоанализ начала двадцатого века. И все время одно и то же. Ты вообще в курсе была, что я боялся мамы?

— Это я боялась твоей мамы, — сказала Мартина. Они остановились у выдачи багажа, ожидая, пока запустят поворотный круг. — Планетка, похоже, весьма уютная. Гораздо лучше, чем там, где я… Мне было очень плохо.

— Значит, может быть, все же есть космический план, — весело скалясь, произнес он. — Выглядишь ты просто здорово.

— Я постарела.

— Медицина…

— Я сама так решила. Мне нравятся пожилые.

Она пристально оглядела его. «Дорого дался ему этот неисправный криогенный бокс, — подумала она. — По глазам вижу. Какие-то они… ломаные. Ломаные глаза. Полны усталости и поражения. Но теперь все позади, — сказала она себе. — И я успела вовремя».

В баре в здании космопорта они заказали себе выпить.

— Старик уговорил меня попробовать бурбон «Уайлд Терки», — сказал Виктор. — Лучший на Земле бурбон, по его словам. Он захватил бутылку с… — Виктор осекся стало тихо.