Стукач
Шрифт:
И это в те времена, когда немец, будь он хоть семи пядей во лбу и трижды орденоносец, не мог по туристической путевке поехать даже в Монголию? За что же и почему немец Гайгер, тебе так повезло?
Зал наполнился тишиной. Все приглашённые впали в ступор. Говорят, что кто- то даже потерял сознание…
Самое удивительное, что профессор даже не оправдывался. Просто хватался за сердце и бегал по залу.
Я откланялся и поехал домой пить водку. О чём мне ещё говорить с этой мразью?
Завершил Приб свой монолог горько, словно подводя итог:
– Ничего-ооооо! Я покажу ещё этой блядине сражение под Прохоровкой!
Я спросил, - «Ну и как? После такого разоблачения он случайно не отравился уксусной кислотой, как гимназистка»?
Комбат усмехнулся.
– Не дождётесь! До окончания конференции он ходил грустный. Пытался на меня жаловаться, а потом сразу же уехал, забился в какую то щель, отмолчался и снова вылез, когда всё уже затихло.
* * *
Почти одновременно мне прислал письмо Коля Иванов. Это был
широкоплечий, уверенный в себе мужчина средних лет, то есть примерно моего возраста. Лицо человека, привыкшего отдавать команды. Крепкий лоб, внимательные глаза, золотые коронки.
Обычно так выглядят отставные майоры. Николай Фёдорович был полковником в отставке.
Сейчас он работал заместителем председателя СП России. В отличие от меня получал зарплату. Я знал его ещё по Чечне.
– Серёжа!- Писал бывший полковник,- на тебя поступил донос. Некие доброжелатели требуют твоего исключения из Союза писателей!
Я позвонил Иванову в Москву, сказал, что не возражаю против исключения и даже на этом настаиваю.
Выразил надежду, что таким образом возможно мне удастся повысить своей писательский и гражданский рейтинг.
До меня из Союза писателей исключили Владимира Максимова, Виктора Некрасова, Евгения Попова и Виктора Ерофеева. В знак протеста Василий Аксёнов вышел сам. Таким образом, я наконец- то окажусь в приличной компании. Моя мама всегда мечтала об этом.
До этого меня почему -то всегда окружали - вруны, подонки, спившиеся интеллигенты.
В конце концов Чехов и Достоевский кажется тоже не были членам писательского Союза, но от этого их не перестали читать.
Николай Фёдорович засмеялся, положил трубку. У него всегда было отменное чувство юмора. Даже тогда, когда он сидел в яме у боевиков и его обещали расстрелять. К нему у меня претензий нет. Впрочем также как их нет к Гайгеру, Куклину и другим персонажам.
Их же ведь нет! Они существуют лишь в моём воображении. Я отрицаю даже сам факт их существования. В это нет ничего необычного. Некоторые отрицают даже существование Бога.
Но я знаю точно, может быть, Бога уже и нет. Но Иуды никуда не делись!..
Автор дал согласие на публикацию лишь части своего романа. В полном виде роман «Стукач» в самое ближайшее время выйдет в одном из российских издательств. Если у кого то есть желание прочесть его в полной редакции, прошу отправить предварительную заявку на указанный в письме адрес.