Студент Кен
Шрифт:
«Гораздо же лучше, когда мужики врут своим девушкам и жёнам, — язвительно заметил тогда парень. — Но на людях все верные и честные».
Прямо перед машиной Хюнэ Ди, не показав поворота, из соседнего ряда резко перестроился здоровый чёрный внедорожник. Хюнэ Ди ударила по педали тормоза… Но столкновения избежать не удалось, потому что и внедорожник с чего-то резко затормозил. Хруст, скрежет, хлопок. Хюнэ Ди уткнулась в открывшуюся подушку безопасности.
В салоне пахло чем-то кислым. Подушка быстро сдувалась. Хюнэ Ди часто дышала. Перед глазами плыло.
— Проклятье, — пробормотала она. — Да что ж такое!
— Эй, с вами всё в порядке? — женщина посмотрела вбок.
К ней обращался мужчина, лет тридцати пяти. И, судя по открытой двери внедорожника, это был как раз тот самый тупой урод, который её подрезал!
В груди у Хюнэ Ди мгновенно разгорелось привычное пламя злости.
— Сука, твою мать!!! — рыкнула она. — Какой, к дьяволу, в порядке?!
* * *
Квартира Ю Хи Лим. Кухня
Интересная женщина. Лет сорока, среднего роста, фигуристая, то есть следит за собой. Красивая. В темном брючном костюме, с продольными серыми полосками. Белая блузка, расстёгнутая сверху ровно так, как нужно. И почему-то пиджак не надет, а наброшен на плечи.
До Хаё
— Прошу, — пригласил присесть Шин.
С женщиной был молодой парень, чуть старше Шина. Он держал в руках планшет и книжку ежедневника. Садиться парень не стал, встал за плечом начальницы.
— Меня зовут До Хаё, — спокойно и с лёгкой ленцой представилась женщина.
— Очень приятно, Шин…
— Я знаю, как тебя зовут, — перебила дама. — Сразу к делу. Я продюсер. Причину моего появления надо объяснять?
Шин слегка улыбнулся.
— Нет, не нужно, — ответил он. — Спасибо, не интересует.
На лице у женщины проскочило удивление.
— Что? — заговорила она. — Ты, видимо, не понял. Я хочу предложить тебе возможность…
— Не интересует, госпожа Хаё, — холодно и твёрдо произнёс Шин.
До Хаё уже в открытую удивилась.
(Надо пояснить. Девяносто процентов молодых корейцев хотят стать айдолами. Потому, что это голубая… отставить, заветная мечта в обществе, где столь много внимания уделяют внешности и благосостоянию. Конечно, в почти любой стране такое предложение — это отлично. Но в ЮК это особенно характерно).
— Парень, — терпеливо произнесла женщина. — Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?
— От пяти-десяти лет унижений? — хмыкнул Шин. — Госпожа Хаё, мой друг работает в шоу-бизнесе. Он мне много чего рассказал. Мне что-то совершенно не хочется спать, ни с властными тётками, ни, тем более, с жирными педиками.
До Хаё нахмурилась и одновременно заинтересовалась.
— А кто твой друг? — спросила она.
Тут стоящий за её спиной парень нагнулся к начальнице и что-то сказал ей на ухо. До Хаё приподняла брови.
— Вот как, — произнесла женщина. — Хорошо. Тогда прямо. Я предлагаю деньги. Много денег. Тебе столько никогда не заработать…
Она усмехнулась, окидывая парня в рабочей одежде взглядом.
— Раз ты уже понимаешь, то будет проще, — добавила она. — Я предлагаю…
— Госпожа Хаё, — прервал женщину Шин. — Я же сказал, мне ваше предложение неинтересно.
— Сто миллионов в год? — сощурилась До Хаё.
Шин усмехнулся. Вздохнул.
— Продать свою задницу за сто миллионов? — иронично спросил парень. — И что, обычно все соглашаются?
До Хаё откинулась на спинку стула, с интересом посмотрела на Шина.
— И на меньшее соглашаются, — ответила женщина. — Сто миллионов — это только основной контракт. Будут проценты с рекламных контрактов… Если ты, конечно, выстрелишь.
— И что, мне всё бросить и кинуться в сомнительную авантюру? — насмешливо спросил Шин.
— Без риска хороших денег не заработать, — парировала До Хаё. — Сколько у тебя сейчас, миллион в месяц?
— Я не готов обсуждать с посторонними людьми свои доходы, — иронично ответил Шин. — И ещё раз. Меня не интересует это предложение.
— Больше ноунейму никто не предложит, — заметила До Хаё. — Ты рано набиваешь себе цену.
— А вам не приходило в голову, что я ничего не набиваю, а просто не хочу? — хмыкнул парень.
До Хаё усмехнулась. Так, словно она знала, как уговорить, просто парнишка перед ней ломается.
— Такой шанс, Шин Кён, даётся лишь раз, — с насмешкой произнесла она. — Потом ты об этом будешь жалеть. Всю жизнь.
— Да что вы говорите, — усмехнулся парень. — А вам-то что за печаль? Найдёте других, которые согласны на всё. И за меньшее.
До Хаё подалась вперед. Пиджак у неё сполз с одного плеча.
— Никто больше не приедет, — произнесла она, с лёгкой угрозой. — Никто не предложит больше. А через неделю тебя уже забудут.
— Никто? Вы меня успокоили, — хмыкнул Шин. — Только вот скажите… А кто мне мешает, например, через эту самую неделю снова также выступить?
Женщина сощурилась. Подняла голову.
— Это так не работает, — уверенно и надменно произнесла она. — Ты смог привлечь внимание на внезапности. Больше такого не случится.
— Ага, как же тогда Ё Гун Хён столько лет с одной и той же песней привлекал? — хитро улыбнулся Шин. — Каждый раз внезапность срабатывала?
(речь о песне «Gangnam Style»)
— Исключение, подтверждающее правило, — ответила До Хаё. — Ты же не Ё Гун Хён.
— Ну, и вы не Рик Рубин, — ответил Шин.
Женщина снова откинулась на спинку стула.