Струна на пределе
Шрифт:
В прожекторном свете Джон увидел — люди в первых рядах зажимают ладонями уши, пытаются заглушить этот чудовищный вопль. Даже подивился на мгновение — интересно, это всю дорогу так бывало?
Отвернулся от зала. Принялся подкручивать на гитаре регуляторы громкости и тона. Эффект — нулевой, жуткий звук не изменился. Попробовал переключатель. Ни-че-го. Крик не стихал — он становился все громче, словно обезумело, забилось неукротимо эхо.
Поднял глаза — остальные музыканты еще играют, но косят уже туда-сюда — понимает хоть кто, что тут за херня творится?
Нет. Никто не понимает.
А вот Джон — понимает.
Он-то знает, отчего так знакомо звучит этот крик. Это Джилл так кричала… когда он ее убивал. Это смертный ее крик на тонкой стальной струне отпечатался, чисто отпечатался, прямо как на пленке.
Он торопливо наклонился. Нажал на педаль усилителя. Ноль реакции. Пнул педаль со всей силы — дикий крик не умолк.
Ребята — не сразу, один за другим — оборвали игру. Один только звук и остался — крик.
А потом не стало и крика.
Стадион замер в молчании — словно опустел.
МЕНЯ УБИЛ ДЖОННИ!
Воздух резануло как ножом — и Джон в центре сцены рывком выпрямился, будто нож этот в спину ему вонзился.
ЭТО СДЕЛАЛ ДЖОННИ!!
Женский голос — но на Джилл смахивает только слегка. Как если бы каждое слово сперва с десяток раз растянули, потом — расплющили, а уж после запустили через усилитель.
УБИЙЦА ДЖОННИ!!!
Джон сорвал гитару с плеча, сжал в вытянутой руке — подальше, как зараженную. Держал — и смотрел с ужасом, как пятая струна заходится в крике, дрожит — точь-в-точь жилка, вырванная из горла.
ДЖОННИ…
Договорить голос не успел. Джон вцепился обеими руками в гриф, подобно топору, занес гитару над головой…
И стремительным движением ахнул ее со всей силы о сцену.
Джонни Вайолент, в первые же минуты концерта разносящий бесценный свой вишневый Стратокастер-69?! Да от такого зрелища зал просто онемел.
Снова и снова обрушивал Джон на сцену Страт — отлетали от гитары куски дерева и металла, несся из динамиков справа и слева оглушительный грохот…
Когда вышли из-за кулис копы, народ, надо думать, решил — это тоже шоу, все с мест повскакали, такую учинили овацию.
Джон все еще размахивал гитарой и колотил ею об пол, хотя в руках уже просто обломок остался. А потом опустился на корточки и, шаря среди рассыпанных по полу осколков, искал, искал пятую струну…
И нашел. И подобрал. И ощутил, как дрожит она на ладони. Поднес поближе к уху — и сердце надорвалось.
«Зачем, Джонни? Почему?» — тихонько плакала в струне Джилл. Спросила еще только раз — и смолкла.
Кто-то грубо схватил Джона и поднял на ноги. Он огляделся, а вокруг — одни полицейские.
Легавый разжал его стиснутый кулак и положил гитарную струну в пластиковый пакетик. А потом руки его заломили назад, защелкнули на запястьях холодные стальные «браслеты».
— Мистер Вайолент, вы имеете право хранить молчание… — Слова подхватил ближайший микрофон.
И стадион обезумел!..