Чтение онлайн

— Я с заставы… Прислали усыпить собаку. Но вот тут нашелся парень, — он легонько подтолкнул меня вперед. — Он хочет взять ее.

Но мне нужен документ.

Ветеринар резко повернулся ко мне и спросил:

— Ему собаку?

— Ему, — подтвердил пограничник.

— Не справится, — буркнул старик.

Я понял, что сейчас все пропадет, и в отчаянии крикнул:

— Справится!

Старик впился в меня маленькими слюдянистыми глазами и резко спросил:

— Что будешь делать с собакой?

Я растерялся и ответил невпопад:

— Буду ее кормить…

— Этого собаке мало… для жизни!

Я почувствовал, как покрываюсь испариной. Старик держал меня под прицелом. Он испытывал меня, и от того, выдержу я экзамен или нет, зависела жизнь старой верной собаки. Я ничего не успел подумать, я думал только о том, как спасти ее.

— Огород сторожить надо? — спросил меня ветеринар.

— Нет у нас никакого огорода. У нас есть сарай. Я не дам ее в обиду.

Я… Я…

— Не кипятись, — остановил меня старик. — Спокойно. Собака будет жить. У меня уже есть три собаки… брошенные. Будет четыре.

Мы — люди.

— Мы люди, — повторил я за стариком, — у меня мама добрая. Она разрешит.

— Ладно, — сказал старик.

Собака посмотрела на своего хозяина, как будто он, а не сухой желтолицый старик с кадыком решал ее судьбу. Она тихо взвизгнула то ли от радости, то ли от нетерпения, то ли случайно.

Я посмотрел на старого ветеринара и тихо сказал:

— Спасибо.

— За такие вещи не благодарят! — прикрикнул он. — И вообще, если человек не чурбан, не значит, что за это его следует благодарить.

Если человек не чурбан! А кто же? Стриженый черт? Я покосился на стеклянную дверку белого медицинского шкафа. И увидел себя — обыкновенного, такого, как всегда, только мои глаза с красными прожилками воинственно поблескивали, а отросший черный ежик сердито топорщился на голове.

Светило окрепшее солнце. За окном шумело море. Рядом пахло собачьей шерстью. Я вдыхал этот запах, как запах жизни. А старик все не выпускал изо рта погасшую папироску.

Этот день всегда рядом со мной, хотя множество дней моей жизни затерялись вдали, остались где-то за горизонтом.