Стремнина
Шрифт:
Не обращая внимания на двух громил (то есть очень рослых ученых, как сообразил Джаспер, успешно изображающих тупиц), Пиа удобно села и приготовилась слушать: локоть на колене, ладонь подпирает подбородок.
— Пилоты прекрасно знали, — сказал он ей, — что в гипере можно проложить не один прямой путь из точки А в точку Б. Одна женщина совершила попытку перейти на альтернативную дорогу и в итоге погибла. Но умерла она на Земле, а я единственный мнемоник, которому досталась часть ее памяти…
Глубоко вздохнув, Джаспер облизнул пересохшие губы и продолжил:
— То, что я сообщаю эту тайну тебе, и является знаком моей доброй воли. Если ты позволишь мне пообщаться с вашими физиками, если вы отыщете Бетт Аттертон… Думаю, тогда мне удастся реконструировать и теорию гипера, и экспериментальные данные, которые получили непосредственно Аттертон и Таис. Это поможет вам избежать вполне вероятной катастрофы, не погубить пилота. Катерина Таис знала, что она сделала неправильно. Она была готова вернуться в гипер и все переиграть.
Собственно, ничем другим он не располагал, но постарался подать свою информацию как можно более эффектно. Решив, что сказано достаточно, он умолк.
— Мы не можем позволить тебе вернуться домой сейчас, помолчав, заключила Пиа. — Только когда наш гиперкорабль уже стартует и эта новость распространится сама собой.
Джаспер, который, оказывается, не дышал, потихоньку выпустил из легких воздух.
— Это понятно. И сколько мне придется ждать?
— Надеюсь, недолго… — Пйа машинально пригладила идеальную челку — самый человеческий жест, который он заметил за ней. — Господи, я и сама уже устала ждать!
— Да уж, угрозы и шантаж — дело трудоемкое, — брякнул Джаспер, не удержав свой язык.
К его облегчению, она звонко расхохоталась:
— Мистер Джаспер, если бы мы не пригрозили вам расправой… вы никогда бы не сделали нам такого удачного предложения, не правда ли?
Воспоминания Джои вытекали легко и свободно, их оказалось, пожалуй, даже слишком много, чтобы подхватить и удержать…
— Я правильно все запомнил, папа? — спросил он с робкой надеждой, когда сеанс завершился и перед Джаспером вновь предстала мордашка сына, а не его распахнутая душа.
Это был драгоценный подарок к совершеннолетию Джои и самая веская причина, по которой его отец был просто обязан дожить до того торжественного дня.
Джаспер знал то, что прежде было известно лишь Катерине Таис, а теперь и команде Пии Анжелики. Во Вселенной существует разветвленная сеть естественных латентных гиперпроходов, по сути, ее природных капилляров, и это вовсе не червоточины, как принято считать. Эти капилляры не имеют физических измерений и не пропускают материю, однако некоторые пилоты, обладающие интуитивным даром, могут инициировать раскрытие нужного латентного гиперпрохода. Одним из таких пилотов была Катерина Таис, другим — Бетт Аттертон, и обе они аутистки.
Джаспер внезапно ощутил жалость к гиперпространственным интуитивам: уж ему-то было хорошо известно, каково это, когда за тобой настойчиво гоняются ребята в лабораторных халатах!
Теперь он вполне убедился, что знает основные причины Краха. Вот что сотворили с бортовыми интеллектами кораблей неоднократные погружения в ртутные реки искусственного гипера.
Когда стартует возрожденная «Игла», а это случится уже через два месяца, Джаспер будет на борту рядом с Бетт Аттертон. Используя природные капилляры Вселенной, они не станут обходить блокаду, а попросту просочатся сквозь нее. А дальше — прямым путем к Инкарнатусу, куда так и не долетели посланцы Земли, потому что Инкарнатус оказался в карантине немножко раньше…
Случайное, разумеется, совпадение, но веская причина, чтобы теперь объединенными усилиями возместить колоссальный ущерб, который нанесли искусственные червоточины обоим мирам. Может быть, у них это получится.
Сообща они также смогут разобраться в природе необычного иммунитета армады карантинных кораблей, который Протекторат наивно полагает естественным.
А может быть, они докажут, что все это дело рук самого Протектората. Что ж, данная гипотеза вполне правдоподобна.
На «Игле» Джаспер будет исполнять роль живого «черного ящика» древней аэронавтики. Он вернется домой с лекарством от паралича, поразившего родную планету, и тогда, вполне вероятно, его сын собственными глазами увидит мир, подобный тому, что разрушил Крах. Или построит новый, гораздо лучше. Но память о детстве Джои останется памятью о паровых машинах и газовых фонарях, о темном, безнадежно ушедшем времени.
— Верно, Джои, — ответил Джаспер, прижимая ребенка к себе, чтобы его не унесло течением лет. — Просто замечательные воспоминания, я еще никогда таких не встречал!