Стреляющие руины
Шрифт:
Подполковник Редди Чарльз заканчивал доклад:
– Я повторяю... Все наши усилия могут оказаться напрасными, если плохо сработают или средства противовоздушной обороны, или поисковые группы, или оградительные заслоны... Один сбой, и насмарку пойдут все совместные усилия...
Грузинский переводчик старательно, хотя и с сильным акцентом, перевел на украинский фразу.
– Мы свое дело сделаем... – с завидной веселостью заверил старший из офицеров. Судя по возрасту, он когда-то носил пионерский галстук и рапортовать так бодро научился уже тогда. – О`кей... Все будет о`кей... А что может сорваться? Я не понял...
Второй офицер толкнул старшего товарища в бок, и тот, сообразив, замолчал. Здесь заранее было оговорено, что они будут своим делом заниматься и не будут соваться в чужие. По большому счету, их можно было бы и не приглашать на оперативное совещание. Но кому-то из руководства генерального штаба показалось, что чем больше стран будет вовлечено в подготовку, тем больше гарантий безопасности. Замешаны – значит, будут молчать... И сами должны понимать, чем может обернуться для них болтливость... Но наличие международных сил, желательно, как можно более широких, давало гарантию выступления в будущем одним единым и мощным фронтом, хотя бы политическим.
Иллюзий никто не питал. Как только начнет грузинская сторона, Россия обязательно вмешается. Правда, штабные спецы, опираясь на данные ЦРУ, говорили, что Россия опоздает. Она обязательно нанесет ответный удар, но он будет уже бесполезен. И этот удар будет расцениваться международным сообществом, как агрессия, потому что к тому времени Грузия уже восстановит свою территориальную целостность. Хотя бы частично, хотя бы в Южной Осетии. А ЦРУ работало в Южной Осетии и прилегающих российских районах необычайно плотно, прослушивало практически все телефонные разговоры, осуществляло радиоперехват и контроль за всеми перемещениями войск, организовывало проверку боеспособности отдельных частей. Разведуправление генерального штаба вооруженных сил Грузии такую работу никогда бы выполнить не смогло. Не только от неумения, но и от недостаточной материальной базы.
Ответный удар придется перетерпеть. Трудно, но необходимо. А вот работать следовало над тем, чтобы получил такой международный резонанс, после которого Россия надолго забудет о своей экономической экспансии. Поэтому делом занимались не малоопытные грузинские спецы, а иностранцы, в основном американцы и израильтяне, которые просчитывали каждый шаг грузинской, то есть своей стороны и стороны противной.
Так, при первоначальном определении целей, когда стратегические планы были уже готовы, долго оставался открытым вопрос, с чего начинать. Естественно, на одновременную акцию и в Южной Осетии и в Абхазии сил у грузинской стороны хватить не могло, несмотря на финансовые вливания в военный бюджет с разных сторон. Многие склонялись к удару по Абхазии. Абхазия имела выход в море и в стратегическом отношении первоначально виделась более весомой. И даже американцы первоначально тоже настаивали на развертывании абхазского плана в первую очередь. Как обычно, вопрос решили не военные, а политики и экономисты. Дело понятное: кто девушку ужинает, тот ееи танцует. Давно уже в стадии проектирования находится нефте– и газопровод, способный соединить богатые каспийские месторождения Азербайджана и Казахстана с Южной Европой и таким образом значительно ослабить зависимость Европы от русских энергоносителей. Согласно одной из версий проекта, этот трубопровод должен дойти до Джейхана, и дальше в Эйлат. В этом кровно заинтересован Израиль, который будет получать доходы и от транзита нефти через свою территорию, и удовлетворять свои энергетические потребности. Но провести этот нефтепровод, учитывая сложность горного профиля, возможно только по территории Южной Осетии. Этот аргумент стал решающим.
Поэтому Грузия приготовилась вернуть себе Южную Осетию, а страны Запада – осудить Россию за агрессивную политику в грузинском вопросе. О том, когда все начнется и как будет проходить, не знали, кажется, только Абхазия с Южной Осетией и Россия. Мировые средства массовой информации находились в поной боевой готовности. Необходимо было предоставить миру наглядные примеры российской агрессивности, граничащей с военными преступлениями. Доказательства должны быть стопроцентными, и ни у кого не вызывать сомнений: Россия – преступник, с которым невозможно поддерживать политические и экономические отношения ни одной уважающей себя стране...
Начальника диверсионно-разведывательного управления ГРУ генерал-майора Новикова вместе с командующим войсками спецназа ГРУ полковником Мочиловым вызвали к начальнику ГРУ ночью, уже ближе к утру. Генерала и полковника привезли на Хорошевское шоссе одновременно, хотя доставляли из разных концов города. Дежурный сразу доложил в приемную, оттуда прибывших потребовали срочно в кабинет, где всю ночь шла интенсивная работа, о чем говорил длинный стол, обычно называемый столом для заседаний, который превратился на время в хранилище крупномасштабных карт.
– Заходите, заходите... – потребовал начальник ГРУ, жестом останавливая уставной доклад генерала Новикова. – Туда, к полковнику Разумову... Разбирайтесь с ним, я сейчас закончу...
Он нацепил на нос очки и стал вычитывать листы какой-то объемной принтерной распечатки, только что поданной ему адъютантом. И быстро, откровенно торопясь, вносил правку. Так обычно читают и правят срочные рапорты большому руководству.
Полковник Разумов из управления космической разведки ГРУ тут же развернул перед пришедшими две карты. Обстановка последних недель позволила Новикову с Мочиловым без раздумий разобраться, что это за карты – окрестности Цхинвали и прилегающие территории, плоть до Гори. Дальше лежали другие карты, но их Разумов пока не пододвигал.
– Вот, прошу полюбопытствовать... – показал полковник, и палец его постучал по какой-то точке, привлекая к ней внимание. – Вчерашняя карта, и сегодняшняя карта. Компьютер сразу дал изменения... Что это – понимаете?
– Думаю, средства ПВО... – без раздумий предположил полковник Мочилов.
– Видно, Юрий Петрович, что вы нашими картами часто пользуетесь. Мы предполагаем, что это ракетные комплексы «Бук», класса «земля – воздух».
– Это они и есть... – согласился Мочилов.
– Вы знаете точно?
– Конечно. Участок под наблюдением наших групп. Отражено в вечернем рапорте.
Полковник Разумов коротко глянул в сторону начальника управления, но тот был занят своим делом, и на их разговор внимания не обращал.
– Прекрасно. Значит, нам и голову ломать незачем... Просто командование все рапорты, видимо, прочитать не успело. Пойдемте дальше. Комплексы ПВО в непосредственной близости от границы. Только что выставлены. О чем это может говорить?
– Об ожидании воздушного удара...
– Какого удара? Грузия ждет агрессии?
– Ответного...
– Согласен. Этого хватит, чтобы прикрыть границу?
– Этого не хватит, чтобы свою задницу прикрыть в случае дальнего превентивного подавления огневых точек... – по-солдатски прямо сказал генерал Новиков. Он вообще любил крепкие выражения, и иногда даже брал через край. – Четыре комплекса на всю границу... Пугают... Или выставляют макеты...
– Это не макеты, – возразил Мочилов. – Нормальные боевые комплексы. Обслуживающий персонал – не грузины. Наш человек туда чачу носил... Он осетин, и разговаривает плохо по-русски, но хорошо по-грузински. Грузинского ракетчики не знают, русский знают, но не бегло, говорят с незнакомым агенту акцентом...