Чтение онлайн

— Картина в стиле Уолта Диснея, — усмехнулся Эндерсон.

Но Дэвис был настроен оптимистично.

— Ни за кем зверь не гнался, просто его кликнула домой женушка… Наша работа иногда бывает неблагодарной: думаешь, что уже на пороге открытия, — и вдруг все летит кувырком. То пласт размыт, то все разрушено землетрясением, то — и это самое отвратительное! — некий идиот, сам того не подозревая, растащил по кускам ценнейшую находку.

— Могу лишь посочувствовать, — кивнул Эндерсон, — нам, физикам, все-таки приходится легче. Мы знаем, что ответ существует, и рано или поздно находим его.

После многозначительной паузы он заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:

— Все было бы значительно проще, если бы мы могли созерцать прошлое собственными глазами, вместо того чтобы шаг за шагом восстанавливать его с помощью убийственно медленных и неточных методов. За два месяца вы прошли по следам зверя около ста ярдов и все же, если не повезет, можете оказаться в тупике.

Последовало долгое молчание.

— Вполне естественно, доктор Эндерсон, что нам весьма интересны ваши исследования, — задумчиво проговорил Бартон, — а поскольку профессор Фаулер связал себя обетом молчания, мы начали строить самые невероятные предположения. Не хотите ли вы сказать, что…

— Не торопите меня с невыполнимыми обещаниями, — быстро перебил физик.

— Я просто грезил наяву. Что же касается наших исследований, то они весьма далеки от завершения. Мы ничего ни от кого не скрываем, но сейчас мы вступили в совершенно неизведанную область, и, покуда не нащупаем твердую почву под ногами, лучше всего молчать… — Эндерсон смахнул со лба капли пота и неожиданно улыбнулся. — Говорят, едва на ваших раскопках появляются геологи, профессор Фаулер прогоняет их с киркой в руке?

— Они сами исчезают, — усмехнулся Дэвис, — из боязни быть немедля запряженными в работу! Но я вполне вас понял, сэр. Позвольте надеяться, что нам не придется ждать слишком долго.

В эту ночь свет в палатке палеонтологов горел дольше обыкновенного. Бартон не скрывал своих сомнений, но Дэвис умудрился на основе нескольких замечаний Эндерсона построить целую остроумную теорию.

— Теперь-то мне все понятно. И главное — почему они выбрали именно это место. Здесь нам с точностью до одного дюйма известен каждый пласт земной коры за последние сто миллионов лет. Значит, мы можем абсолютно точно датировать каждое событие. Не уверен, что на всей нашей планете сыщется другой такой район, где геологическая летопись была бы изучена столь досконально. Вот почему я утверждаю: наши раскопки — самое подходящее место для подобного эксперимента.

— Но ты действительно допускаешь, что возможно, хотя и теоретически, построить машину, способную видеть прошлое?

— Лично я даже не могу себе представить принцип ее действия. Но не рискую утверждать, что подобное невозможно для таких ученых, как Барнс и Эндерсон.

— Гм. Я бы предпочел доводы поубедительней. Слушай, а не можем ли мы проверить твои предположения? Ты что-то говорил относительно статей в «Нейчур»?

— Я уже послал запрос в библиотеку колледжа. Думаю, журналы получим через несколько дней. В публикации каждого ученого всегда прослеживается определенная преемственность; быть может, статьи кое-что и подскажут.

Однако статьи лишь усилили недоумение палеонтологов. Дэвис не ошибся: почти все объяснялось необыкновенными свойствами гелия-II.

— Это поистине фантастическое вещество, — объяснил Дэвис, листая журнал. — Если бы оно могло существовать при обыкновенной температуре, мир неузнаваемо преобразился бы. Начнем с того, что гелий-II начисто лишен вязкости. Как-то сэр Джордж Дарвин сказал, что в океане, состоящем из гелия-II, корабли вполне могли бы обходиться как без парусов, так и без винтов. Достаточно было бы оттолкнуть корабль от берега, и плыви сколько заблагорассудится. Единственное неудобство: еще в начале путешествия гелий потек бы через борт, вверх по обшивке — и буль-буль-буль-буль… кораблик наш — ко дну.

— Очень смешно, — заметил Бартон, — но какое это имеет отношение к твоей великой теории насчет машины времени?

— Пока никакого, — признался Дэвис. — Но ты выслушай меня до конца, и кто знает, не найдешь ли что-то общее. Два потока, состоящих из гелия-II, могут протекать по одной и той же трубе одновременно в противоположных направлениях: один поток попросту пронизывает другой.

— Странное свойство… Один поток сквозь другой. Все равно как если бы я бросал камень одновременно вперед и назад. Мне кажется, что для объяснения этого явления нельзя обойтись без теории относительности.

Дэвис продолжал внимательно читать статью.

— Объяснение тут очень сложное, и нет надежды, что я разберусь во всем до конца. Оно основано на предположении, что в определенных условиях жидкий гелий может обладать отрицательной энтропией.

— Между прочим, я и в положительной ни аза не смыслю.

— Энтропия — это мера распределения тепла во вселенной. В самом начале, когда вся энергия была сконцентрирована в звездах, энтропия была минимальной. Если по всей вселенной установится одинаковая температура, энтропия достигнет максимума. И тогда вселенная будет мертва. Энергия заполонит мир, но ее нельзя будет использовать.

— Почему?

— По той же причине, по которой вся вода в океане не способна привести в движение турбины одной-единственной гидроэлектростанции, а крохотное горное озеро отлично справляется с такой работой. Нужна разница в уровнях.

— Теперь понимаю. Я даже вспомнил, что кто-то назвал энтропию «стрелой времени».

— Верно, это сказал Эддингтон. Вся проблема в том, что любые часы можно заставить идти обратно. А энтропия — улица одностороннего движения: с течением времени энтропия только увеличивается. Отсюда и выражение «стрела времени».

— Но тогда отрицательная энтропия… Ах, дьявол меня побери!

Некоторое время приятели молча глядели перед собой. Затем Бартон спросил глухим голосом:

— А что пишет по этому поводу Эндерсон?

— Вот фраза из последней его статьи: «Открытие отрицательной энтропии доведет до совершенства новые революционные представления и коренным образом изменит картину познанного мира. Этот вопрос мы намерены подробно разобрать в следующей статье».

— И что же там, в следующей?

— Следующей статьи нет. Здесь может быть два объяснения. Первое: редакция журнала отказала в публикации. Но подобное предположение можно в данном случае отбросить. И второе: Эндерсон вообще не написал следующей статьи, поскольку новые представления оказались исключительно революционными.