Страшный суд
Шрифт:
13-13. С новосельем тебя, Станислав Семенович.
Перебрался в новую — уже четвертую! — комнату, 126-ю. Она куда уютнее и комфортабельнее предыдущей. Уже разобрал вещи, разложил бумаги и книги, сижу за столом и поглядываю в окно на освещенную ярким солнцем березу.
После обеда жду заместителя министра внутренних дел России. Будем беседовать о возможности создания при моем Товариществе киностудии «Русский сыщик». Авось, и исполнится моя мечта снять детективный сериал на базе конкретного отделения милиции.
На данном этапе существуют реальные возможности для осуществления подобной затеи.
Сейчас осенила идея: в фильмах показывать, как мы снимаем этот же фильм.
Вообще — киношный «Русский сыщик» суть прекрасное дополнение к «Сыщику» книжному. И — наоборот.
Делаю последнюю главу «Гитлера в нашем доме» — первого романа «Страшного Суда». Глава идет со скрипом; уж очень жуткие вещи приходится сочинять, но так или иначе, а я уже на 4-й главке. Сделаю ее сегодня — останется девять.
Весьма удачно ложатся цитаты из «Моей борьбы» Адольфа Алоисовича. Надо будет сказать ему про цитаты. Думаю, что фюрер будет доволен.
От редакции
Станиславу Гагарину оставалось жить несколько часов. Несколько часов разговоров с гостями о планах творческих и издательских, о новом сериале и, конечно, о трилогии, с которой связаны несколько лет жизни, надежд и тревог.
Несколько часов радующих замыслов и предвкушения новых дел.
Несколько часов бесед и путешествие домой, из Переделкино на Власиху.
И несколько минут пребывания в родных стенах, за которые он успел обмолвиться парой фраз с Верой Васильевной.
И несколько секунд, остановившихся, когда телефонная трубка выпала из его вмиг ослабевшей руки…
Все случилось вмиг…
Один миг — и все…
Осталась только наша боль. И память. И горечь.
И его книги…