Шрифт:
УИЛЬЯМ БЛЕЙК
"СТРАHСТВИЕ"
Я странствовал в стране Людей,
Я был в Стране Мужей и Жен -
И лютый страх застыл в глазах,
В ушах остался с тех времен.
Там тяжкий труд -- Зачать Дитя,
Забава Праздная -- Рожать;
Так нам легко сбирать плоды,
о тяжко сеять и сажать.
Дитя же, если это Сын,
Старухе Дряхлой отдают,
И та, распяв его гвоздем,
Сбирает крик в златой сосуд.
Язвит терновником Чело,
Пронзает огу и Ладонь,
И Сердце, грудь ему разёяв,
Кидает в прорубь и в огонь.
"Тут больно?
– - ищет.
– - Тут? а тут?"
В находке каждой -- торжество.
Растет он в муках, а она
Лишь молодеет оттого.
И вот он -- строен и кровав.
И дева с ужасом в глазах.
И, путы сбросив, он ее
Берет -- всю в путах и слезах.
"Тут больно?
– - ищет.
– - Тут? а тут?"
Ведет, как плугом, борозду;
Он обитает в ней теперь,
Как в нескончаемом саду.
о вянет вскорости и он,
В своем жилище, как слепой,
Крадясь меж Блещущих Богатств,
Что захватил за День Земной.
Его богатства -- жемчуг слез,
Рубины воспаленных глаз,
И злато раскаленных дум,
И страсть, и просьба, и приказ.
Он -- это ел, он -- это пил;
Теперь он кормит и поит
И перехожих, и больных -
Отныне дом его открыт.
К нему приходят -- поглазеть,
Он стал посмешищем для всех;
Младенец-дева из огня
Должна восстать, чтоб смолкнул смех.
И восстает из очага -
Златая огненная стать,-
е подымается рука
Дотронуться и спеленать.
А Дева ищет не его -
Богат иль беден, юн иль стар
Ее избранник, -- но ему
Дом старца преподносит в дар.
Ограбленный, уходит вон.
Ища странноприимный дом,
Где выйдет Дева из огня
И слюбится со стариком.
Седой, согбенный и слепой,
Берет он Огненную Дщерь -
И вот рассыпался дворец.
И сад осыпался теперь.
Все перехожие -- бежать,
Дрожа в смятенье, как листва,
И шаром плоская Земля
Крутится в вихре естества.
Шарахаются звезды прочь,
Забившись в щели пустоты,
е стало пищи и питья,
Одни пустыни столь пусты.
о есть евинные Уста,
Они -- Вино, и Хлеб, и Мед;
Есть Птицы Глаз на вертелах -
И, воскресая, ест и пьет.
Он знает, что растет назад,
Растет в младенческие дни;
В пустыне страха и стыда
Вдвоем скитаются они.
Она, как лань, несется прочь -
И где промчался, вырос лес,
Ее смятеньем порожден;
А он -- за ней, во тьму древес,
Во тьму древес, во тьму Любви
И енависти, -- он за ней;
И все извилистей леса,
епроходимей и темней.
И вся пустыня заросла
Столпами мертвенных дерев,
И в Дебрях Бегства и Любви
Уж рыщут Волк, и Вепрь, и Лев.
И он добился своего!
Младенец он, она -- дряхла;
Вернулись люди в те края,
А в небо -- звезды без числа.
Деревья принесли плоды,
Маня и пищей и питьем;
Уже возводят городы
И строят хижины кругом.
о лишь Ужасное Дитя
Увидят жители страны,
Как с громким воплем: "Родилось!"
Сбегут из этой стороны.
Ведь ведомо: лишь прикоснись
К Ужасной Плоти -- и умрешь;
Волк, Вепрь и Лев, бегут дрожа,
Деревья оголила дрожь,
Ведь ведомо: на эту Плоть
Управы людям не сыскать,
Пока Старуха не придет...
И все, как сказано, -- опять.