Чтение онлайн

И отпустил ее.

Они пошли к остановке. Троллейбус сворачивал на кольцо.

Далеко ехать? — спросил Валерий куда-то в пустоту, ни к кому, собственно, не обращаясь.

— Далеко! — одновременно откликнулись Николай Петрович и Таня. Они переглянулись, и дальше уж Николай Петрович продолжал один.

— Санаторий в другом конце города, у моря, так что мы через весь город поедем, посмотришь его.

Валерий кивнул, но вдруг как-то по-особому, дружески-властно, взмахнул рукой, и рядом с ними затормозило такси.

Валерий по-хозяйски распахнул обе дверцы.

— Прошу! А я, если не возражаете, сяду впереди, буду разглядывать город через лобовое стекло.

Чемоданчик он сам ловко закинул в багажник, гитару сбросил с плеча и передал Тане, остался только с транзистором, занял место рядом с водителем, обернулся и увидел, что они оба стоят в нерешительности возле раскрытой дверцы.

— В чем дело? Почему не садитесь?

— Извините, — Николай Петрович наклонился к водителю, — вы на Рыбачий, к санаторию поедете?

Рыбачий? — всполошился водитель, — чего ж сразу не сказали?! Мне смену через полчаса сдавать! Нет, парень, вылазь, другую машину остановишь! На Рыбачий не поеду!

И тут Валерий еще раз удивил Николая Петровича. Он по-свойски положил руку на плечо водителя, сказал вполголоса: «Ну, шеф, я уплачу!» И тот, хоть и продолжал ворчать, вдруг завел мотор, крикнул им с Таней:

— Да садитесь же! Стоять здесь не разрешается!

Они едва успели захлопнуть дверцу, как он рванул с места, обогнул площадь, выехал на широкую улицу, и машина пошла, набирая скорость, мимо новых многоэтажных домов.

Валерий сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, не говоря ни слова, не оборачиваясь.

Николай Петрович смотрел в затылок сына, видел тонкие, чуть волнистые, закругленно, по моде, подрезанные волосы, спадавшие на ворот желтой рубахи, ему хотелось дотронуться до них, приласкать, и в то же время они вызывали в нем странное чувство отчужденности, словно именно они — эти гладкие, шелковистые, подрагивающие от движения машины золотистые волосы — отделяли его от сына, от его лица, глаз, улыбки…

Он посмотрел вбок, на Таню, и понял, что она испытывает нечто похожее — смотрит в затылок Валерия, а лицо у нее такое, что вот сейчас заплачет. Николай Петрович положил свою ладонь на ее руку, лежащую рядом, на сидении, слегка сжал ее.

Так, молча, они ехали еще некоторое время: шофер усердно орудовал рулем и педалями, ему никак не удавалось попасть на «зеленую волну» — только подлетал к светофору, как вслед за желтым вспыхивал красный свет, приходилось резко тормозить. Он ворчал, что вот, «наставили светофоров, ездить невозможно», потом опять рвал с места и опять застревал на перекрестке.

— Это новый проспект, — сказал Николай Петрович, чтобы прервать тягостное молчание, — его недавно пробили, соединили три улицы, и теперь можно проехать через весь город напрямик.

Валерий никак не реагировал, молча смотрел вперед, прямо перед собой.

— А раньше в объезд приходилось… — добавил Николай Петрович упавшим голосом.

— В объезд поедем, — вдруг зло сказал шофер и свернул в боковую улочку, машина запрыгала по ухабам. — Будет дальше, но быстрее. Идет? — он обращался к Валерию, видно считая его хозяином положения.

— Как вам будет угодно, шеф, — впервые отозвался Валерий, — мне все равно.

Машина стала юлить по боковым улицам чертыхаясь, шофер бешено вертел рулем, кидал машину из одного про улка в другой, шарахались испуганные пешеходы. На одном из таких рискованных виражей заметалась на мостовой старушка с кошелкой-коляской, которую она тол кала перед собой.

— Что, бабка, на тот свет торопишься?! — крикнул ей таксист, круто притормозив перед самой коляской. Старушка хотела что-то сказать или крикнуть, но не могла, только беззвучно хватала ртом воздух.

Таксист объехал ее, помахал рукой, засмеялся. Николай Петрович увидел в зеркале, как чуть ухмыльнулся Валерий:

— Лихо ездите, — не выдержал Светланов, — так и до беды недалеко.

Шофер насмешливо глянул назад, шевельнул челюстью, но ничего не сказал, рванул машину в сторону.

Они выехали на шоссе. Это было продолжение того же проспекта, но светофоры здесь уже не стояли на каждом перекрестке, самую оживленную часть города они проехали, шоссе вело к противоположной окраине.

Машина шла ровно, на хорошей скорости, чуть покачиваясь, и настроение у водителя заметно улучшилось. Он включил приемник, послышалась тихая музыка.

Вот это большое здание с якорями — мореходное училище, — заговорил Николай Петрович, подавшись вперед, приблизив лицо к щеке Валерия, — а вон то, следующее — телецентр, — во-он башня, видишь? — он вытянул руку с выставленным указательным пальцем и вдруг отшатнулся от улюлюкающего, визжащего, ревущего грохота, ударившего в лицо, — это Валерий включил свой магнитофон.

Машина остановилась у высоких решетчатых ворот, за которыми был виден старинный парк, высокие мощные деревья. Сквозь листву просвечивали белые трехэтажные корпуса.

Вот здесь, — сказал Николай Петрович, — приехали.

Шофер как-то присмирел при виде этих ворот и этого парка. Или, может быть, тяжелая черная вывеска под стеклом, с названием санатория, произвела па него впечатление. Во всяком случае, он вдруг перестал спешить и о чем-то задумался, Глядя сквозь прутья решетки в сторону парка.