Странный Брэворош
Шрифт:
шел
старший
брат.
Он
смотрел далеко вперед, то ли пытаясь разглядеть далекое море, то
ли высматривая девчат, которые, по расчетам мамки и Глебушки,
скоро
должны
были
точно
от
него
забеременеть.
4.
В июне у Гаврика начались выпускные экзамены. Сдавал он их легко, совершенно ничего не меняя в своем привычном распо- рядке дня и ночи. Домой приходил из клуба под утро, заваливаясь на раскладушку под вишней. Вишня уже давно отцвела. На месте обильных цветов появились зеленые «бульбочки» – плоды, глядя на которые невозможно было поверить, что очень скоро они пре- вратятся в сочные красные до черноты ягоды.
Когда Гаврик спал, Глебушка тихо подъезжал к нему на своей коляске почти вплотную и рассматривал брата в упор. Ему очень нравилось это занятие. У брата были чуть вьющиеся желтоватые волосы. Когда, бывало, Гаврик перегружал вилами из подводы в сарай солому, некоторые травинки застревали в его волосах. И было непонятно, где волосы, а где солома. Глебушке это почему-то очень нравилось. И еще ему нравилось все ладное тело брата. Он был не очень высок, но удивительно строен. Сильные руки с выпиравшими венами и рельефная грудь делали его похожим на статую, которая стояла в райцентре в городском парке. Глебушка видел ее только однажды, когда папка его возил на подводе в районную больницу. После того, как в больнице неприятного вида дядька в замызганом халате подергал его за руки и за ноги, Глебушка расплакался, и папка, чтобы успокоить сына, покатил его коляску в городской парк. Вот тогда он и увидел ту статую, которая была белой, как их сельские мазанки.
Но на Гаврика долго смотреть было нельзя. Если смотреть долго, он начинал ворочаться, а потом мог и вовсе проснуться. Проснувшийся Гаврик – хуже злой козы Люськи, с ним надо было обращаться с осторожностью.
На экзамены Гаврик надевал настоящую белую рубаху и пап- кины старые штаны, благо, папка был не намного больше старшего сына. Такой же невысокий, подтянутый, мышцатый, только лицо слегка обрюзгшее. Мамка говорила, что это из-за того, что он совсем молодым воевал с немцем. Соседка тетка Люська утверждала, что это от горилки. Глебка соседке не верил: горилка хоть и вонючая, но по цвету – вода водою. Что от нее будет, от воды-то?! Да и потом, по собственному опыту Глебка знал: с утра от папки всегда пахнет очень вкусно. Глебке не было знакомо слово «перегар». Знакомый с рождения папкин запах казался ему лучшим на свете. Почти луч- шим. Ведь были еще мамкины руки, пахнувшие олией и молоком.
Донашивал Гаврик и папкины старые чёботы, которые натирал до блеска кусочком старого сала. Тогда они становились по виду – не хуже новых. Картуз у брата был свой собственный, как и рубаха. Этот джентельменский набор он купил прошлым летом в райцентре на заработанные им за каникулы в колхозе деньги. Деньжищи были немалые! Глебушка не знал точно, сколько их было, но гордился тем, что со своей получки брат купил ему ситро с белыми пряниками, а
мамке платочек с вышивкой. Отцу не купил ничего, денег не хва- тило, но папка даже не заметил этого. А, может, просто не показал вида – интелихент все-таки.
Последним экзаменом была Гаврюшина любимая география, которую он знал лучше учительницы Ганны Герасимовны.
Ганна Герасимовна не мечтала, как Гаврик, быть великим путе- шественником. Даже простым путешественником быть не мечтала. Ее путешествия ограничивались походами в райцентр на базар в вы- ходные дни и поисками мужа – кузнеца дядьки Михайлы, который, как знало все село, повадился ходить до солдатки тетки Мыланки. Ганна Герасимовна не любила Гаврика за его любовь к географии.
А еще за то, что он мог обременить ее дочку Вальку.
Экзамен по географии принимала комиссия в составе директора школы Степана Тимофеевича, учительницы географии Ганны Гера- симовны и, конечно, одноногого учителя физкультуры и военного дела Ивана Филипповича. Без Ивана Филипповича не обходилась ни одна комиссия не только в школе, но и в селе вообще, потому что он был фронтовиком без ноги с орденом Красной Звезды на повидавшем виды пиджаке. Он, как и директор, был хорошим человеком, тихим и добрым. Ганна Герасимовна женщиной роди- лась случайно. Она должна была родиться председателем колхоза или даже секретарем райкома партии, но почему-то получилась учительницей географии. Свой предмет она знала хуже, чем место пребывания мужа в часы его отсутствия в кузнице или дома. Вся ее голова была занята солдаткой Мыланкой, гаденышем Гаврюшкой, покусившимся на честь и достоинство ее кровиночки Вальки, и коровой Зорькой, которую не иначе, как кто-то сглазил, и она стала давать мало молока.
Когда Гаврик закончил излагать свой ответ на экзаменационный билет, мужчины-экзаменаторы победно засияли, а Ганна Герасимов- на помрачнела. Она собрала в кулак всю свою волю и подчеркнуто вежливо сказала:
–
Добрэ,
добрэ,
Брэворош.
Теперь
дополнительные
вопросы.
Куда входит наше село Мартоноша?
–
В
район.
–
В
какой
район?
–
В
Новомиргородский
район.
–
А
район,
в
какую
область
входит?
–
В
Кировоградскую.
–
Так. Цэ
так. А
Кировоградская область
куда входит?
–
В
Украинскую
республику.
–
Неправильный
ответ!
Надо
говорить
в
Украинскую
советскую
социалистическую
республику!
–
В
Украинскую
советскую
социалистическую
республику,
–
добросовестно
повторил
Гаврик.
–
А
куда
входит
Украинская
советская
республика?!
–
повысила
почему-то
голос
Ганна
Герасимовна.
–
В
Советский
Союз,
конечно!
–
уверенно
сказал
Гаврик.
–
А
вот
и
не
так,
–
довольно
подскочила
на
стуле
учительница.
–
В
Союз
Советских
Социалистических
Республик!
А
он
куда
входит?
–
В планету Земля, – оторопело сказал
Гаврик.
–
Да ты и на тройку ничего не знаешь! Союз Советских Соци-