Чтение онлайн

– Так я же прожектор по инструкции включил.

– И до хрена ты со своим прожектором сейчас видишь? – Маломальский совсем разозлился. – А ну, глуши шарманку живо! – Он помахал перед собой ладонью, разгоняя угарный газ из чадящей выхлопной трубы источника электричества.

– Ладно, – неуверенно проворчал молодой и, отойдя к генератору, выключил его. Воцарилась темнота и приятная тишина, которую нарушал только шум голосов из глубины туннеля.

Сергей стал вслушиваться. Это были люди, и они что-то кричали в эту сторону. Видимо, были возмущены тем, что по ним открыли огонь с поста.

Сталкер обогнул баррикаду из мешков и сделал десяток шагов в туннель. Слышимость тут была лучше, поскольку звук меньше искажался. Вдали виднелись едва заметные мерцания ручных фонарей. Это тоже показалось странным. Если неизвестные организовали атаку на станцию, то какого дьявола обнаруживали себя фонарями? Или это хитрость такая?

– Кто там?! – заорал в темноту сталкер.

В ответ шум голосов усилился, и Сергей разобрал только – «Вашу мать!».

– Вашу тоже! – ответил Маломальский.

Из туннеля последовала целая тирада отборной злой брани, однако больше не стреляли. Но самое главное, что Сергей уловил знакомые интонации в самом злом голосе. Улыбка тронула его лицо, и надежда на то, что, возможно, пришла добрая весть, заставила радостно крикнуть:

– Лось! Ты, что ли, сохатый?!

– Я, черт тебя дери! Дошло наконец! – послышался возглас. – Я, вашу мать, полчаса долдоню, что это я! Вы там совсем охренели?! Кто это?!

– Бум! – ответил сталкер.

– Бумажник?! Ты?! Скотина ты неблагодарная! Мы тебя от вичухи спасли, падла!

– Лось! Я не при делах!

– Чего?!

– Выходи, объясню… Я говорю, я не при делах! Тут салаги на посту.

– Вот сейчас приду, разберемся! – послышался голос сталкера.

– Ну все, салага, конец тебе, – смеясь, бросил Бум молодому бойцу.

– Серега, ну на кой черт ты так, а? – осуждающе заговорил командир отряда.

– На кой черт? Это ты мне говоришь? А на кой черт они тут сидят? Патроны тратить, стреляя по своим? Соляру жечь в генераторе? Что за подготовка такая? Это ведь с тебя спросить надо! Ты их обучаешь! Почему он вообще тут один? Где остальные были? А?!

– Во-первых, ты мне не начальство, во-вторых, смена поста была… – огрызнулся командир.

– Смена поста должна происходить на посту! – рявкнул Маломальский. – А не так, что время вышло и эти, не дождавшись сменщиков, свалили на станцию, оставив тут самого молодого! За такое надо пайки на неделю лишать!

– Кого там чихвостишь, Бумажник? – послышался голос Лося. Его отряд вышел наконец из туннеля, попав в свет от костра, что горел в обрезанной железной бочке. Сталкеры были грязные и злые, на шеях – снятые маски противогазов, покрытые пылью лица – в потеках пота.

Лось, высокий, с узкой бородкой, но наголо бритый стал кер с огнеметом за спиной, презрительным взглядом оглядел бойцов.

– Тошнотики, вашу мать! – прорычал он. – Кто тут по нам палил?

Сталкер из отряда Лося по кличке Кемпер, худой и даже выше командира ростом тип, свирепо посмотрел на бойцов. Потом он вытянул из наплечной кобуры, надетой поверх экипировки, «стечкин», щелкнул предохранителем и стал водить стволом, направив его на людей.

– Кемп! – громко сказал Маломальский.

– Чего? – угрюмо ответил тот, не поворачивая головы и продолжая выцеливать жертву.

– Ты знаешь правила. Не направляй оружие на своих.

– А мне, знаешь ли, так хочется кому-нибудь из них башку в дуршлаг превратить.

– Ну, баста, – устало проворчал Лось. – Не стоят они драгоценной пули, Кемпер. Пошли домой. Морду лица помыть охота.

И он двинулся по шпалам в сторону станции, а отряд последовал за ним. Последним был Кемпер. Он смачно харкнул перед собой, выражая этим полнейшее презрение к бойцам внутренней безопасности, и, демонстративно уперев руку со «стечкиным» себе в плечо, пошел за группой.

– Слышь, Сохатый, а что с Сенькой Кубриком? – крикнул Сергей, догоняя.

– А все с ним, – мрачно ответил Лось, вглядываясь в шпалы. – Мы нашли куски его комбеза да один ботинок. Все в крови. Вот и думай.

У Маломальского сжалось сердце. Нет, закадычными друзьями они с Кубриком не были никогда. Тот даже иной раз бесил его своей бравадой и пустым бахвальством, которое в среде сталкеров не особо поощрялось, учитывая специфику ремесла. Сеня перед каждым выходом устраивал настоящую шумиху, которая выглядела как самореклама, а его заявлениям, что ничего-то он не боится, все равно никто не верил, кроме женщин. Этим Кубрик частенько пользовался.

И если сам Сергей постоянно на выходах бормотал себе под нос удачные и не очень шутки, то это был лишь способ побороть гнетущий страх, который то и дело буравил мозг любого человека, наверняка даже пресловутого Хантера, человека-легенды, хоть тот и не признал бы этого никогда. Поэтому когда кто-то говорил, что на поверхности не страшно, это значило, что либо он тронулся умом, либо никогда не бывал там, во всяком случае, после Катаклизма. Но Сене нужно было из каждого выхода устроить героическое шоу. Конечно, сталкеры, окутанные ореолом тайны, подвига, мужественности, обладали особым магнетизмом для любых женщин. И Семен магнитил как мог.

Ну конечно, и Сергей не упускал случая, видя блеск в глазах смотрящей на него дамы. Но ведь трепаться об этом на все Кольцо принято не было! А Кубрик это делал охотно и в подробностях. И про свои похождения, и про чужие, ежели узнавал об этом. О том, что между Сергеем и той самой Верой когда-то что-то было, вся станция узнала именно от Сеньки, но обиду Вера затаила именно на Маломальского. Отчего? Да поди этих баб разбери.

И тем не менее Сергею было больно за Кубрика. Тот был хорош на выходах и никогда не бросал брата-сталкера в беде. Правда, при этом орал он свое коронное «Не сцать, я уже рядом!» так, что на этот ор сбегалась вся нечисть, даже та, которая и бегать-то толком не умела. А в этот раз помощь понадобилась ему самому. Но увы…