Странник
Шрифт:
— Оставь, — буркнул Славик. В свете недавнего экстренного визита Ивана в ФРГ поднимать эту тематику не хотелось категорически. Тянуло от событий далекого военного прошлого скверным холодком, нынешний хранитель питерской двери чувствовал ледяное дыхание сороковых годов на уровне подсознания. Недобрая чужая тайна. — Вернемся лучше к нашим баранам…
— К овце, — уточнила Алёна. — Лоухи уверяла, что это — девочка.
Лиловая «овца» продолжала изнемогать от бессмысленности существования: уже несколько дней дивное создание жило неподалеку от Двери, с механическим упрямством накручивая тысячи метров между шестью колышками вбитыми возле идолищ. Иван, да и остальные, уже отказывались верить в то, что перед ними живое существо — оно не останавливалось ни днем, ни ночью, монотонно продолжая замкнутый путь в никуда. Вправо-влево, поворот, вправо-влево, поворот. Без единой остановки. Машина.
Тем не менее тварь проявляла очевидные признаки своей принадлежности к живому миру. Во-первых она питалась, а равно и производила действия обратные: помет смахивал на белесый студень, струей выбрасываемый чудой из подобия клоаки под толстым хвостиком — выяснилось, что заводная сарделька чистоплотна и никогда не гадит на отведенном ей прямоугольнике, скупо огороженном хлипкими деревяшками. Предпочитает выпустить фонтанчик вонючей слизи куда подальше от места заточения.
Во-вторых, подтвердились слова финской шаманки — уродец оказался всеядным. Ради эксперимента Славик бросал за колышки как взятую из дома и вполне съедобную вареную колбасу (которая была за два-двадцать при советской власти, а теперь за сто восемьдесят в супермаркете на Садовой), так и вызывающую тошноту мерзость, вроде случайно найденной полуразложившейся сойки, червивого боровика или дохлой лягушки.
Все подношения утилизировались вчистую. Безмозглая нелепость, не снижая хода и продолжая следовать раз и навсегда выбранной траектории, выпрастывала длинную темно-красную «иглу», протыкало ею добычу и подтягивало ко рту, больше похожему на… На… Одна лишь филологесса, обладавшая внушительным лексическим багажом, отыскала верное слово, чтобы обозначить оральное отверстие новоявленного домашнего любимца: сфинктер. Почти такой же как, извините, у человека сзади. Из этого сфинктера и вылезал острейший шип, предназначенный для захвата и удержания пиши.
Ваня, услышав сие определение прыснул со смеху и с армейской прямотой предложил поименовать зверюшку «головожопом обыкновенным». Из соображений эстетики инициатива была отвергнута. А сама чуда, не подозревая какие страсти разгорелись вокруг ее внешности и образа жизни, затягивала вкусняшки в сфинктер, с хлюпом пожирала и целеустремленно топала дальше — право-лево, поворот…
— Не ве-рю, — по слогам сказал Кельт, когда подробное повествование о феномене Дверей, чужих мирах за неидентифицированными «червоточинами» и прочей бесовщине, окружавшей Славика, его верную подругу и благодушно настроенного Ивана Андреевича (le sergent de la L'egion 'etrang`ere, le dipl^om'e de la Sorbonne, baccalaur'eat и далее по списку) закончилось. Конечно же, рассказали ему далеко не всё, но и общих сведений с лихвой хватило для того, чтобы начать всерьез пересматривать взгляд на жизнь, мироустройство и нравственные ценности. — Научно доказано: машину времени создать невозможно!
— Самая распространенная ошибка новичков, — кивнул Ваня. — Мыслим штампами, стереотипами. Это не машина времени. «Червоточины» неуправляемы, причина их появления от нас скрыта, но совершенно ясно одно: Двери — природная аномалия, мы просто научились их использовать. По-поводу научных доказательств: ты слышал о так называемых «метриках Гёделя?» Еще в 1948 году Курт Гёдель предложил вариант решения уравнений Эйнштейна для гравитационного поля, из которого следует, что строение Вселенной может иметь такое устройство, в котором течение времени является закольцованным. Что теоретически допускает путешествия во времени.
— Слышал, — мрачно согласился Кельт. Встряхнулся, будто мокрая собака, взъерошил пальцами русо-рыжий хайр. — Но… Современные ученые полагают это решение верным лишь математически и не имеющим физического смысла!
— Первый раз в жизни встречаю зоолога, слышавшего о Гёделе, — удовлетворенно сказал Ваня. — Просто интересовался? Далеко пойдете, мой юный друг. Да не обижайся, это просто выражение такое… Отлично. Хочешь, мы подарим тебе этого зверя? Славик не желает держать его дома, боится. А ты, сразу видно, особых страхов не испытываешь.
— Не могу, — уныло сказал аспирант. — Общага… Я ведь не питерский.
Судя по виду, Кельту очень-очень, до слёз хотелось заполучить невиданную игрушку! Он поверил!
— Решаемо, — перебила Алёна. — Помнишь, я вчера говорила тебе о контракте в новом исследовательском центре? Отдельное жилье тебе предоставят.
— Хочешь — в городе, хочешь в коттеджном поселке на окраине, — подлил масла в огонь Иван. — Бесплатно.
— Дайте подумать, а? Ну так же не бывает! Никогда!
— Чего тут думать? Пойдем-ка…
Ухватив вновь завербованного (Кельт данный факт пока не осознал, но концессионеры были уверены: вот теперь он от нас никуда не денется! Накрепко привязали!) сотрудника за плечо, Ваня увлек его к вольеру с коротколапым дивом.
— Нас уверили, что животное не кусается, — ободряюще сообщил господин директор корпорации. — Хочешь потрогать? Давай, чего встал…
Кельт глубоко вдохнул, будто перед прыжком в воду, вдруг резко нагнулся, поймал странного чужака правой рукой под брюшко, левой за загривок и поднял. Чуда сразу затихла, перестав мельтешить лапками, издала тихий рыгающий звук и, подобно броненосцу, свернулась в клубок размером с футбольный мяч.
— Тяжелый, — заметил Кельт. — Килограммов семь-восемь. И теплый, почти горячий — температура выше, чем у человека или собаки. Но хоть тресни, это не млекопитающее…
— Что тогда?
— Слушай, я никогда не был на других планетах! — огрызнулся Кельт. — Или в других измерениях! Откуда я знаю? Будем посмотреть.
— Вот и славно, — расплылся в улыбке Иван. — По рукам?
— Нет.
— Не понял?
— Если бы не Алёна, — Кельт осторожно положил розовато-фиолетовый шарик обратно в загон. Механизм моментально включился: зверек извернулся, нацелился на ближайший колышек и всё началось снова — право-лево, лево-право, поворот. — я бы сразу послал вас подальше. Не люблю неразрешимых загадок. Наворотили как в дешевом боевике: чужие формы жизни, проходы в иные миры, секретные научные базы, олигархи какие-то спятившие… Это вовсе не я штампами мыслю, понимаешь?
— Отлично понимаю, — покорно согласился Иван. — Вот тебе истина в предельно сжатом виде: нанимаю тебя я. Мы. Концессия. Денег у нас… Кхм… Хватает. С лихвой. Средств для осуществления проекта гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Предприятие находится под государственным присмотром, если тебе это важно. Двери, «червоточины», настоящие. Эта сторона— настоящая. Всё настоящее.
— Так бы сразу и сказали… А то бред какой-то несли. Двести тысяч зарплаты, надо же.