Стимпанк
Шрифт:
Силясь сохранить утреннее бесшабашное настроение (в Америке достаточно других учебных заведений, которые с радостью предоставят ему место, Йельский университет, например), Агассис вскрыл конверт.
Дорогой профессор Агассис:
Не могу сказать, когда развлекался столь упоительно, как вчера вечером. Вероятно, в последний раз мы так повеселились, когда мы с Беном Франклином в 88-м покрасили в черный цвет филадельфийскую звезду. Успех вечера я считаю целиком и полностью заслугой вашей и ваших превосходных помощников. Черт бы побрал эту муху! Марта! Так о чем я? Ах да. Вы можете рассчитывать на мою всемерную поддержку вашей кандидатуры на новом факультете, которую я вот-вот учрежу. Некие различия женской анатомии просто восхитительны, не правда ли?…
Искренне ваш,
Агассис поймал себя на том, что за чтением напряженно сгорбился. Теперь он с благодарностью откинулся на спинку кресла. Жизнь прекрасна. Он просто создан для успеха. Все его неурядицы вскоре развеются. (Но что такого рассказал – или показал – миллионеру Цезарь касательно африканской самки?)
Второе письмо было от Осии Клея.
Ваше трусливое пройдошество!
Как вам на сей момент прекрасно известно, я как раз вознамерился отрезать вам еще сувенирчик от вашего невостребованного раба, когда это животное схватило кочергу, дерябнуло мне по кумполу и было таково. Последние несколько дней я возлежал, иначе бы вы получили рассказ об этой посрамной истории даже раньше. Будьте уверены, что мой адвокат, как только я его найму, схватится с вашим. Убытки будут огромадные.
Ранено ваш,
Еще один груз с души свалился. Решится он поставить на три из трех?…
Дорогой Луи!
Пожалуйста, простите, что обращаюсь к вам как к давнему другу. Надеюсь, из-за этого вы не сочтете меня легкомысленной. Но после нашего прочувствованного tete-a-tete [97] мне кажется, я знаю вас уже целую вечность. Ваши философские прозрения всколыхнули меня до глубин моей женской души. Надеюсь, нас с вами ждет еще много подобных задушевных бесед.
С глубокой приязнью остаюсь ваш добрый друг.
97
разговор с глазу на глаз (фр.).
Агассис почувствовал, как тепло заливает нижнюю часть его туловища.
Мысли о лилейной Лиззи разбудили в нем генетические инстинкты.
– Вы не против, Джейн? У меня был такой тяжелый день…
– О нет, сэр! Я могу попрактиковаться в новой забаве, которую попробовала прошлой ночью.
Став на колени, Джейн начала расстегивать его панталоны.
В этот момент дверь в кабинет внезапно распахнулась. В дверном проеме стоял Якоб Цезарь.
– Ах, майн готт, Луи, хвала создателю, фы целы! Мы нихт знать, что и думать…
Тут до Цезаря дошло, что он ворвался некстати.
– Доннерветер, прошу прошения, я бин не знать… Но давать задний ход буру было уже слишком поздно.
На шум сбежались остальные домашние. В первых рядах стояли Эдвард Дезор и Дотти.
– Так вот какой пример вы подаете своим подчиненным, Агасс? – самодовольно осведомился Дезор.
– Нет, сэр, вы не поняли, – принялась оправдываться Джейн. – Это просто… то есть… я просто пришивала пуговицу на панталоны хозяина!
– Пуговицу? И где же она? И где же ваши иголка с ниткой? Может, вы их проглотили? И, наверное, эта пуговица запасная, потому что, насколько я вижу, все на месте.
– О, я… – Спрятав лицо в ладони, Джейн разрыдалась. Дотти поспешила к девушке и, приобняв бедняжку одной рукой за плечи, провела ее мимо смущенных ученых.
Агассис собрался было встать, но сообразил, что пуговицы расстегнуты и потому шевелиться не стоит, и остановился на том, что чопорно сложил руки на виновном месте, и сказал:
– Эдвард, вы не поняли истинного смысла этой вполне невинной сцены.
– Прошу вас, не оскорбляйте мои умственные способности. Будь обстоятельства более очевидными, им было бы место на литографии Сонреля к «Фанни Хилл». Можете, однако, положиться на мою лояльность и сдержанность – пока будете их достойны. Пока же я вас оставлю приводить себя в порядок.
Вскоре Агассис остался наедине с Цезарем.
– Что ж, – сказал бур, – в майн стране…
– Да катитесь вы с вашей чертовой страной!
– Не слишком фы ласкофы с тем, кто добыл вам теплое мештечко в Гарварде.
– И как же именно вы это сделали? – поинтересовался Агассис.
Цезарь открыл было рот, собираясь ответить, но Агассис поднял руку, чтобы его остановить.
– По размышлении зрелом оставьте это при себе. Цезарь улыбнулся:
– Und при Дотти.
8
Рыбная история
В медвежьих лапищах Якоба Цезаря тонкий кронциркуль казался зубочисткой. Острия измерительного инструмента терялись в шерстяных завитках на макушке Дотти Цезарь. Пожевывая ивовый прутик для очистки зубов, прихлебывая какой-то туземный напиток из пустой скорлупы от страусиного яйца, привезенного из дома, готтентотка терпеливо давала себя осмотреть. Чтобы скоротать время, она листала «Нану» Бальзака во французском оригинале и то и дело хихикала.
Цезарь называл замеры, точно матрос на Миссисипи, лотом проверяющий глубину и выкрикивающий: «Марк Твен» [98] .
98
К сожалению, непереводимая игра слов. Выражение «Mark twain», которое взял себе как псевдоним писатель Сэмуэль Клеменс, имеет буквальное значение «норма пополам». В XIX в. его использовали лоцманы и матросы речных судов для обозначения замеров глубины фарватера.
– Три запятая шесть, пять запятая девять, десять запятая двенадцать…
За письменным столом Агассис выстраивал по этим цифрам замысловатую кривую и одновременно записывал их в таблицу, состоящую из нескольких граф и колонок. Наконец он поднял руку, показывая, что данных у него достаточно.
– Ну вот, – сказал ученый, – все именно так, как я и подозревал. С точки зрения краниометрии и френологии ваша готтентотская подруга не обладает достаточно развитым черепом, чтобы ее можно было отнести к разумным существам. Как и остальные представители ее расы, по своему умственному развитию она ближе к шимпанзе, чем к человеку.
– Что за чушь фы городить?
Агассис вспыхнул от раздражения.
– Послушайте, старина, все вот тут написано черным по белому, неопровержимо доказано математикой. Да ведь у нее вместо Шишки Проницательности впадина! Не говоря уже про искажение по Узлу Мышления и гипертрофированный Изгиб Эротичности. И общий объем ее черепной коробки явно недостаточен. Получи Сэм Мортон [99] ее препарированный череп, готов поспорить, он смог бы набить в него всего несколько унций картечи.
99
СэмюэльДж. Мортон (1799 – 1851) – врач из Филадельфии, измеривший сотни черепов с целью доказать врожденные различия между расами, прежде всего разного объема мозга.