Стихотворения
Шрифт:
Небо-свиток. Развернулись тайные скрижали,
Молния сверкнула ослепительным лучом,
И открылся день, где все народы в панике бежали
Перед тем, кто был назначен миру палачом.
В огненном плаще придет он, золотоволосый,
Оживет холодный меч в уверенных руках,
И падет звезда, и станут алыми предутренние росы,
И пройдет он по земле, даруя черный страх.
И тогда взойдут горячей ненависти всходы,
Где костьми людей была засеяна земля,
Но заставит он терпеть покорно все невзгоды,
Мертвые дожди прольются ядом на поля.
Будет править он. Поставит на колени сильных мира,
Но недолог путь того, кто красит небо в кровь,
Сына человечьего, Антихриста, последнего кумира,
От любви падет он – тот, кто в мир принес любовь.
Так сладко – взойти на карниз,
Себе не солгав ни на йоту,
Изведать в стремлении вниз
Паденье, что сродни плету.
"Прошу никого не винить"… -
Так пишут в предсмертных записках,
Когда обрывается нить
От дальних, ушедших – до близких.
Не страшно нажать на курок
И бритвой по венам – не больно,
Но снова ошибся игрок
Намеренно или невольно.
Опять остановлена кровь
И рвется гнилая веревка…
Кривые усмешки… И вновь
Не грустно, а только неловко.
Своя опостылела роль,
Не манит ни даль,ни корона,
Но вспомни – один лишь король
Способен отречься от трона.
А что, если это – игра,
И раны твои ножевые
Не больше, чем отблеск костра…
Что если мы все – неживые?
Нарисуй мне, художник, как ворон кружит в синеве,
Оживи на холсте пробуждение сонной долины,
Цвет надежды возьми для травы, а в высокой траве
Цветом страсти и смерти пускай заалеют рубины.
Посмотри, как красив этот длинный извилистый след
Остывающей крови – мучительных долгих метаний,
И когда настигает беспечные тени рассвет,
Как изящно и нежно последнее их трепетанье.
Нарисуй угасающий взгляд, устремленный туда,
Где звезда была – та, что всех ярче и чище казалась,
Но пусты небеса, и сгорела, упала звезда,
И упав, навсегда среди желтых цветов затерялась.
Нарисуй мне, художник, остывшие угли костра
В той долине, где были обманчиво-мягкие травы,
Где – не знаю за что – прирученного волка вчера
Затравили собаками ради жестокой забавы.
Демон-Хранитель
Я перед бездной не заплачу,
А нет пути – так путь создам,
Всю силу, всю свою удачу
Тебе отдам.
Святые грешным не помогут,
Помогут силы ада мне,
И я молюсь – молюсь не Богу,
А Сатане.
Что рай, что светлая обитель,
Их больше нет и нет меня,
Я только демон твой хранитель
Среди огня.
В Зазеркалье слились воедино покой и война,
Там не сразу поймешь выраженье изменчивых лиц,
И недремлющим оком из мрака алеет луна,
А призывы о помощи там превращаются в птиц.
Как же так, как же так,
Заколдованный круг,
Кто же мы, если "враг"
Там звучит будто "друг",
Если "нет" – это "да",
Если солнце зимой,
А кривая всегда
Там короче прямой.
Будет ночь, и на ком-то опять захлестнется петля,
Там любовь – это бог, и она непременно права,
А у нас, если где-то в крови захлебнется земля,
Почернеет она и не вырастет долго трава.
Ну а там на крови
Расцветают цветы,
Что прекрасней любви
И светлее мечты,
И цветок, и вампир -
Все одно, все одно…
Полупризрачный мир -
Он и яд, и вино.
Там нет полутонов, и порой беспощадно добро,
Там не нужно оружия, слово сильнее меча,
Там хранитель не ангел, а демон, а смерть – серебро,
А еще там казнимые молятся за палача.
Но влечет и зовет
Мир таинственных сил,
В Зазеркалье живет
Тот, кто все сочинил -
Эту адскую смесь
И еще – нас с тобой,
Чтобы жили мы здесь
И стремились домой.
На треснутом зеркале тонкая пыль, будто иней,
Туманит и гасит огни незажженых свечей,
За гранью стеклянной – набросок из сглаженных линий
И сломанных, будто бы старые копья, лучей.
Там книжные полки, но мне не знакомы те книги,
И странные руны – тисненье на их корешках,
И бродят, как блики, холодные быстрые миги
На кожаных креслах, на черных шкафах и столах.
В глуби зазеркалья, обманной стране искажений
Воздушно-легки очертанья тяжелых вещей,
И ярки в объятии вечном застывшие тени,
Две лунные тени, и нет в этом мире людей.
Строки-зеркала
Ловят отраженья
Темного угла.,
Быстрого движенья
Бледных бледных рук,
Трепетанье скрипки,
Тонкий профиль вдруг,