Чтение онлайн

— Это сегодня?

— Именно сегодня. Что касается Ирана, то правление мулл, иерократия действует очень негативно, — они любую идею могут испохабить до своей противоположности.

Очень высок уровень исламизации в Малайзии, Индонезии. Очень мощные процессы идут в Пакистане, хотя там скомпрометирована идея исламской политики, скомпрометирована верхушка исламских политических партий, как неспособная и коррумпированная. В Индии 160 миллионов мусульман, они там гонимое меньшинство. Вызывает удивление поведение, мягкость этих мусульман, ведь 160 миллионов — большая сила…

— А в европейских странах, в Америке?

— В Америке — да. Особенно среди черного населения. Я встречался с чернокожими мусульманами из Нью-Орлеана, и они поразили меня своей духовной свободой и большой экзистенциальной глубиной по сравнению со стандартным средним белым. Это живые люди; им присуща широта видения, яркая включенность в мировые вопросы, отсутствие клише и диснейлендовской дрессировки, которая поражает в американцах.

— А на Дальнем Востоке, в Китае, Японии?

— В Китае живет 100 миллионов мусульман. Они живут под жестким административным прессингом. Делятся на два течения: тюркские мусумане (уйгуры и казахи из Средней Азии) и китайские (это именно китайцы). Я встречался с ними на исламских конференциях. Они производят впечатление тихих, осторожных, мотающих на ус людей.

Очень интересные процессы в Африке. Там идет мощная исламизация, причем идет на фоне огромных средств, затрачиваемых христианскими миссионерами (Ватикан и англиканская церковь)… Для Африки единственный путь выжить — это исламизация, но не поверхностная, а настоящая. Ислам действен тогда, когда это не секрет личной жизни, не личная вера, которую носишь с собой в офис или на пятничную молитву, — это глобальная идеология, направленная на реализацию универсального проекта.

— У Р. Гароди есть книга под названием “Ислам — религия будущего”. Как вы относитесь к этому… скажем, заголовку?

— Отношусь позитивно. Я знаю Гароди, общался с ним, он поддержал проект создания Исламского комитета в 1993 году. Ислам — религия будущего? Я убежден, что нет альтернативы, а если есть, то плачевная. Позитивный финал истории не гарантирован Творцом. Творец сказал человеку о том, что его история — это экзамен (искра божественного духа должна превозмочь ту глину, из которой человек создан), но экзамен по своему семантическому содержанию предполагает два смысла: его можно провалить или сдать, все зависит только от экзаменующегося. Можно еще дать взятку преподавателю и сдать. Но Богу взятку не дашь. Человек уже много раз проваливал этот экзамен, я имею в виду не в нашем, а в предыдущих циклах истории. До тех пор пока он будет проваливать, цикл истории будет возобновляться. Коран говорит, что “до вас было много поколений, которые взрыли землю больше, чем вы, и были могучее, чем вы, но разве ты слышишь от них хотя бы шорох?”. Мы стоим перед трагической жесткой перспективой оказаться в отвале, оказаться с поколениями, от которых не слышен и шорох. Если мы этот экзамен не сдадим (лично я считаю, что, по всем признакам, история объективно близится к концу), может быть два выхода: либо в час “икс” начнется новый цикл, либо циклы закончатся на нас. Никто не знает часа, говорит Коран. Не того, когда кончается очередной цикл (это как раз известно, жрецы знают, когда происходит смена времен), а того, когда мы придем к тому, что авраамическая традиция называет жизнью будущей.

— Вы можете выразить свое отношение к суфизму? Можно ли назвать его, например, “мистическим телом ислама”?

— Категорически нет! Я считаю, что суфизм — это девиация, это отклонение от ислама, попытка создать-таки клерикальную касту, не мытьем, так катаньем. Модели все те же самые, ментальность та же самая — это работа с благодатью, “прокручивание” благодати. Это передаточная цепь рукоположения и посвящения от учителя к ученику; это патронажная закрытая система и влияние на правителей. Они говорят, что их задача — это приобретать души владык, то есть контролировать владык, чтобы править, не правя. Это сверхзадача клерикализма — править без всякой ответственности, покупая души владык, через полный контроль. У каждого владыки есть свой духовный мастер. Все это к исламу никакого отношения не имеет. Так же как в иудаизме вавилонские кахины, войдя в религию Моисея, принесли каббалу, принесли свои толкования и т.д., точно так же и суфизм — это прорыв в ислам туземных традиций (влияние гностических сект, индуистские влияния, христианская эзотерика первых веков), которые “контрабандно” пришли в ислам, в мусульманскую терминологию и нашли легитимирующие легенды, оправдывающие их возникновение, — якобы Али или Абу Бакр рукоположили их. Ни Али, ни Абу Бакр никого не рукополагали, никаких шейхов орденов. Они были апостолами, столпами единства мусульманской уммы, в которой все одинаково литургически причастны в поклонении Богу, и никто из халифов, как бы к ним не относиться, не основывал тайные ордена. В исламе нет доктрины обожествления, богочеловечества. Это поповская доктрина, а суфизм контрабандой эту языческую идею перенял.

— В христианстве идея личного спасения является одной из важнейших, и в этом смысле религия — частное дело. Спасись сам — и вокруг тебя спасутся тысячи. Но если следовать вашей мысли, что религия — не частное дело, то это высказывание Серафима Саровского не имеет смысла для мусульманина?

— Есть такой аят в Коране: “Не может одна душа понести ношу другой, как не может беременная понести бремя другой женщины”. Каждая душа несет свою ношу. Если я спасусь, мое спасение не отразится на других.

— А как выражается идея личного спасения в исламе?

— Идея личного спасения в исламе сформулирована в Священной книге: праведность, следование исламскому пути; праведность — это прежде всего вера в Бога и его ангелов, в Пророка, в воскресение, Страшный суд, рай и ад; это молитва, пост, хадж. Мусульманин должен быть мусульманином внутри и снаружи — в привычках и пристрастиях.

— Применимо ли в исламе понятие “духовный рост человека”, если в нем нет деления на светское и духовное? Или это просто праведная жизнь, соблюдение заветов, хадж?

— В Коране говорится: “Кого Аллах хочет приблизить к себе, уширяет ему грудь для ислама”.

— Это Аллах, а сам человек?

— Сам человек ничего не может без Бога.

— Почему, он может захотеть стать лучше, чтобы, например, приблизиться к Богу…

— Если Бог не поведет его по этому пути, его желание останется втуне. Но, конечно, оно тоже будет иметь заслугу, потому что намерение уже есть дело. Но, в принципе, реализовать или не реализовать намерение не в силах человека. Человек должен просить о вере, молиться. В исламе есть 72 степени веры, это очень подробно разработано. Самая малая вера начинается с того, что человек убрал камешек с дороги…

— Если человек согрешил, то каковы формы покаяния в исламе? Не наказания, а покаяния?

— Конечно, это “тавба”. Существует 72 степени покаяния, и каждую молитву верующий сопровождает покаянием — тавба, означающим “каюсь!”.

— А самоистязания типа шахсей-вахсей?

— В исламе очень неодобрительно относятся к шахсей-вахсею, это одна из претензий к шиитам. В исламе вообще относятся неодобрительно к эксцессам, самобичеванию, истязаниям, аскезе — считается, что все это — бессмысленные крайности. Человек должен быть готов умереть и быть готов к жертве.

— Свойственны ли для мусульманина ожидания Страшного суда и особенно предсказания дат его наступления, как у христиан, когда люди, поверив, даже распродают имущество?

— Есть такой аят в Коране: “Никто не знает часа, и отвечающий знает столько же, сколько спрашивающий, только Всевышний знает час”. Это раз. Есть хадис, который говорит: “Будь готов каждую секунду к смерти, но живи так, как будто собираешься жить вечно”. То есть даже если ты знаешь, что умрешь через пять минут, все равно сажай то дерево, которое собирался сажать.