Чтение онлайн

После этого Стилмен перестал появляться на людях. Жить он продолжал в той же самой квартире, однако на улицу выходил редко. Собственно говоря, никто толком не знает, что произошло. Возможно, он увлекся какими-то заумными религиозными идеями, о которых писал. Как бы то ни было, Стилмен помешался, начисто лишился рассудка. Подумайте сами: он посадил Питера в одной из комнат, заколотил окна и продержал его взаперти девять лет. Только представьте, мистер Остер. Девять лет. Все свое детство ребенок провел в кромешной тьме, в полном одиночестве; все его контакты с внешним миром сводились к тому, что отец время от времени его избивал. Я живу с результатами этого эксперимента и могу подтвердить, что ущерб Питеру нанесен чудовищный. Сегодня вам повезло — Питер был в форме. Чтобы вывести его из того состояния, в котором он находился, понадобилось тринадцать лет, и будь я проклята, если позволю кому-нибудь вновь причинить ему вред.

Миссис Стилмен замолчала, чтобы перевести дух. Куин вдруг почувствовал, что она на грани срыва — еще одно слово, и с ней начнется истерика. Ему следовало срочно что-то сказать, иначе разговор начинал терять смысл.

— Как Питера нашли? — спросил он.

Вирджиния тяжело вздохнула и посмотрела на Куина в упор.

— Был пожар, — ответила она.

— Поджог?

— Никто не знает.

— А что думаете вы?

— Я думаю, что Стилмен в это время находился у себя в кабинете. Там он вел записи своих экспериментов и, видимо, пришел к выводу, что замысел не удался. Это вовсе не значит, что он пожалел о том, что сделал, — просто почувствовал, что потерпел неудачу. В ту ночь он, вероятно, окончательно в себе разочаровался и решил сжечь компрометирующие его бумаги. Но пожар распространился на всю квартиру, и большая ее часть сгорела. По счастью, комната Питера находилась в другом конце длинного коридора, и его удалось спасти.

— А потом?

— А потом несколько месяцев тянулось расследование. Прямые улики отсутствовали — бумаги Стилмена погибли в огне. С другой стороны, достаточно было взглянуть на Питера, на комнату, где отец держал его взаперти, на эти страшные доски, которыми были заколочены окна… Так что в конце концов следствию удалось докопаться до истины, и Стилмена судили.

— И к чему присудили?

— Его признали невменяемым и положили на принудительное лечение.

— А Питер?

— Питер тоже попал в больницу. И выписался всего два года назад.

— Там вы с ним и познакомились?

— Да. В больнице.

— Каким образом?

— Я была его логопедом. Работала с Питером каждый день на протяжении пяти лет.

— Простите за любопытство, но как вышло, что вы поженились?

— Это долгая история.

— Я не тороплюсь.

— Не в этом дело. Боюсь, вы не поймете…

— Вы в этом уверены?

— Если в двух словах, то иного способа забрать Питера из больницы и дать ему возможность вести более или менее нормальную жизнь у меня не было.

— А стать его законным опекуном вы разве не могли?

— Это очень сложная процедура. К тому же тогда Питер был уже совершеннолетним.

— Получается, что вы пожертвовали собой?

— Не совсем так. До этого я уже была один раз замужем — неудачно. Рисковать еще раз мне не хотелось. А тут, по крайней мере, у меня появлялась цель в жизни.

— Правда, что Стилмена должны скоро выпустить?

— Завтра. Завтра вечером его поезд приходит на Центральный вокзал.

— И вы боитесь, как бы старик не стал преследовать Питера? У вас дурное предчувствие или есть какие-то доказательства?

— И то и другое. Два года назад Стилмена уже собирались выписать. Но он прислал Питеру письмо, и я показала его в клинике. Тогда они решили, что с выпиской поторопились.

— Что было в этом письме?

— Совершенно безумное письмо. Стилмен называл сына дьяволенком, угрожал ему.

— Это письмо у вас?

— Нет. Два года назад я отдала его в полицию.

— Оригинал или копию?

— Простите, вы полагаете, что это имеет значение?

— Как знать.

— Если хотите, я могу попробовать это письмо достать.

— Насколько я понимаю, других писем такого рода не было?

— Нет, больше писем Стилмен не писал. И вот теперь врачи считают, что он готов к выписке. Это официальная точка зрения, и поделать я ничего не могу. По-моему, Стилмен просто сделал надлежащие выводы. Он понял, что, если и впредь будет угрожать сыну, его не выпустят никогда.

— Поэтому вы и волнуетесь.

— Именно поэтому.

— Но каковы планы Стилмена, вам неизвестно?

— Нет.

— Чего вы ждете от меня?

— Я хочу, чтобы вы установили за Стилменом слежку. Чтобы выяснили, что у него на уме. Чтобы помешали ему разыскать Питера.

— Иными словами, вы предлагаете мне сесть ему на хвост.

— Что-то в этом роде.

— Вы должны понять, что помешать Стилмену подойти к вашему дому я не могу. Предупредить вас — другое дело. Или прийти вместе с ним.

— Понимаю. Главное, чтобы мы чувствовали себя защищенными.

— Хорошо. Как часто мне выходить с вами на связь?

— Мне бы хотелось, чтобы вы сообщали о том, как обстоят дела, каждый день. Давайте договоримся, что вы будете звонить вечером, между десятью и одиннадцатью.

— Прекрасно.

— Что-нибудь еще?

— Еще несколько вопросов. Меня интересует, например, как вы узнали, что Стилмен приезжает на Центральный вокзал завтра вечером.

— Узнала, потому что хотела узнать, мистер Остер. На карту поставлено слишком много, и рисковать я просто не имею права. Если за Стилменом не будет установлена слежка с той минуты, как он выйдет из поезда, он без труда растворится в городе. Этого допустить нельзя.

— Каким поездом он приезжает?

— Поездом из Поукипси. В шесть сорок одну.

— Надо полагать, у вас есть фотография Стилмена?

— Да, конечно.

— Мой следующий вопрос касается Питера. Зачем надо было ставить его в известность о приезде отца? Не лучше ли было держать эту информацию при себе?

— Безусловно. Но когда мне сообщили о выписке отца, Питер поднял отводную трубку и разговор слышал. Мне ничего не оставалось, как все ему рассказать. Питер бывает очень упрям, и лучше говорить ему правду.

— И последний вопрос. Кто рекомендовал вам меня?