Стая
Шрифт:
Он обернулся. К нему неторопливо шли по платформе Вандербильт и Андерсон. Последний, как обычно, с безучастным видом, а Вандербильт — с широкой улыбкой.
— Должно быть, вы на нас сердитесь, — дружелюбно сказал он.
Йохансон стоял в нескольких метрах от края платформы. Порывы ветра стегали его по лицу. За бортом вздымались высокие волны. Он уже собирался уходить внутрь.
— Что вас привело сюда, Джек?
— Ничего определённого. — Вандербильт поднял руки извиняющимся жестом. — Я просто хотел вам сказать, что нам очень жаль. Нехорошо получилось. Глупая история, ведь правда?
Йохансон молча отступил в сторону, и те двое остановились.
— Нам что-то нужно обсудить? — спросил Йохансон.
— Я вас обидел, — сказал Вандербильт. — И хочу извиниться.
Йохансон поднял брови:
— Очень благородно с вашей стороны, Джек. Я принимаю ваше извинение. Что-нибудь ещё?
Вандербильт подставил ветру лицо. Его жидкие светлые волосы трепетали, как ковыль.
— Как тут холодно, — сказал он, придвигаясь ближе к Йохансону.
Андерсон последовал его примеру, но остановился с другой стороны. Получилось, что они окружили Йохансона. Теперь он не мог пройти ни между ними, ни влево, ни вправо.
То, что они замышляли, было настолько очевидно, что он даже не удивился. Лишь почувствовал смертельный страх, с которым не мог справиться. Он непроизвольно отступил на шаг и в тот же миг понял, что это была ошибка. Теперь он стоял на самом краю. Им оставалось совсем немного. Сильный толчок отбросил бы его на страховочную сетку, натянутую за бортом, а то и дальше сетки — прямо в воду.
— Джек, — медленно сказал он. — Уж не хотите ли вы меня утопить?
— Бог мой, с чего вы взяли? — Вандербильт с деланым удивлением выпучил глаза. — Я хотел с вами поговорить.
— А что тут делает Андерсон?
— Просто оказался рядом. Чистая случайность. Мы думали…
Йохансон ринулся на Вандербильта, пригнулся и сделал прыжок вправо. Теперь он был далеко от края. Андерсон метнулся к нему. В первый момент казалось, что отвлекающий манёвр Йохансона удался, но тут же кулак Андерсона угодил ему прямо в лицо.
Он рухнул и заскользил к краю платформы.
Старший офицер без особенной спешки шёл следом. Его лапы подхватили Йохансона под мышки и рванули вверх. Йохансон пытался отодрать от себя его руки, но они были как бетон. Ноги его оторвались от пола, и он бешено забил ими, а Андерсон тащил его к краю, где стоял Вандербильт, скептически глядя вниз.
— Ужасный шторм сегодня, — сказал замдиректора ЦРУ. — Надеюсь, вы уж извините, что мы сбросим вас вниз, доктор Йохансон. Придётся немножко поплавать. — Он повернулся к нему и оскалил зубы. — Но не бойтесь, недолго. Вода всего два градуса. Будет даже приятно. Всё сразу успокоится, все волнения пройдут, сердце замедлится…
Йохансон закричал.
— Помогите! — вопил он изо всех сил. — Спасите!
Его ноги болтались уже за краем платформы. Под ним была сетка шириной метра два. Ничего не стоило перекинуть его дальше.
— По-мо-ги-те!
К его удивлению, помощь пришла.
Он услышал, как Андерсон хрипло ахнул, и внезапно снова ощутил под ногами платформу. Потом Андерсон, падая навзничь, увлёк за собой и его. Хватка старшего офицера ослабла, Йохансон скатился с Андерсона, отполз в сторону и вскочил на ноги.
Глазам его предстала гротескная картина. Андерсон, размахивая руками, пытался встать на ноги. Эневек сзади вцепился в его куртку и не отпускал, одновременно пытаясь выбраться из-под него.
Йохансон бросился на помощь, но путь ему преградил Вандербильт.
— Стоп! — В руке у него был пистолет. Он медленно обошёл барахтающихся на полу и встал спиной к проходу. — Неплохая попытка. Но теперь довольно. Доктор Эневек, будьте любезны, дайте встать нашему мистеру Андерсону. Он всего лишь исполняет свой долг.
Эневек под дулом пистолета расслабил пальцы и выпустил воротник куртки Андерсона. Старший офицер вскочил. Не дожидаясь, когда противник поднимется, он схватил Эневека и швырнул к краю платформы.
— Нет! — крикнул Йохансон.
Эневек пытался за что-нибудь зацепиться. Он раскинул руки и ноги, но продолжал неудержимо скользить к краю.
Андерсон, пригнув голову, ринулся к Йохансону, глядя на него лишёнными выражения глазами. Он протянул руку, рванул Йохансона на себя и ударил его кулаком в живот. Йохансон стал ловить ртом воздух. Боль волнами расходилась по его внутренностям. Он сложился пополам, как перочинный ножик, и упал на колени.
Боль была нестерпимой. Он больше не мог подняться и давился, ожидая следующего удара.
Часть четвертая
В глубину
Исследования показывают, что, начиная с определённого уровня, человек не в состоянии опознать разум как таковой. Под разумом он понимает лишь то, что лежит в пределах привычных ему свойств и реакций. По ту сторону — например, в микрокосме — он его попросту не видит. Точно так же в более высоком разуме, в далеко превосходящем его духе он увидит лишь хаос, поскольку не в состоянии распутать его сложные смыслы. Решения такого разума остаются для него непонятными, поскольку в основе их лежат параметры, превышающие порог его интеллектуальных возможностей. Так, собака видит в человеке лишь власть, которой она подчиняется, но не дух. Человеческое поведение видится ей бессмысленным, поскольку мы действуем на основе соображений, превышающих порог её разумения. Также и Бога, если он есть, мы не сможем воспринять в качестве разума, поскольку его мышление зиждется на сумме соображений, сложность которых ускользает от нас. Как следствие, Бог предстаёт перед нашими глазами хаотичным и неспособным даже довести до победы местную футбольную команду или остановить войну. Такое существо находится далеко за пределами человеческого понимания. Из чего неизбежно возникает вопрос, а может ли метасущество Бог, со своей стороны, воспринять нас самих на нашем уровне как разум. Может, мы лишь эксперимент в области органики…
«Дипфлайт»
Но ударить Андерсон не успел.
За несколько секунд до этого дельфины оповестили о приближении неизвестного объекта, и команда «Независимости» была приведена в повышенную готовность. Объект зафиксировала и бортовая сонарная система. Стремительно надвигалось нечто неопределённой формы и размеров. Оно не издавало шума, и источник его происхождения был неведом. Особенно нервировало людей в рубке и у контрольных приборов то, что этот предмет приближался не только с нарастающей скоростью и совершенно беззвучно, но и вертикально из глубины. Они смотрели на мониторы и видели во тьме нечто круглое и голубоватое. Смутный шар приближался, приобретал очертания и увеличивался в размерах.